Но Ельге на глаза всё же попались.

– А Русю где потеряли?

Она упорно катила бочку с водой к дому, но стоило сёстрам попытаться прошмыгнуть мимо, как сразу прицепилась. Ну вот что ей за дело? Как вообще углядела их, когда с шапкой удирали?..

– А нам почём знать? – дерзко ответила Янка.

– А то я не видела, какой он злой за вами нёсся. Я тебе сколько раз говорила, не лезь к нему! Ну, так где он?

– Убежал.

– Куда? – Светлая прядь выбилась из-под Ельгиного платка, изо рта пар валил, будто у неё печь внутри. Ну вот, устала же, шла бы по своим делам… Но сестра всё стояла, допрашивала: – Там только лес, а в деревню одна дорога – эта.

Неужто догадывается? Да ну, откуда? Просто спрашивает, лишь бы привязаться.

– Да не знаю я!

– Всё ты знаешь! – прошипела Ельга, а потом напустилась на Мелкую: – А ты чего молчишь, язык вместе с конфетой проглотила?! Обе у меня будете до ночи…

– А я ничего! – зачастила мелочь. – Я тут вообще ни при чём! Он сам виноват, что за шапкой… пошёл…

Вот же, предательница! Спасибо, хоть не выдала, как шапка в лесу оказалась. Да только Ельга наверняка догадалась. Янка-то думала, та их обеих сейчас пришибёт, но из Ельги будто все косточки вынули – руки опустились, плечи ссутулились. Лицо, красное с мороза, разом побелело.

– Куда пошёл?..

– Ну, туда… В лес…

– Бочку сторожите, – только и обронила Ельга.

Вот ещё одна дура! Но Янка успокоилась – не ругают и хорошо. Да только… Если старшая сестра Руську найдёт, тот ведь всю правду про шапку выболтает!

– Ты ж за нами присматривать должна, – сощурившись, сказала Янка. – А если тоже сгинешь? Всё маме с отцом расскажу, что ты в лес собиралась пойти! Руська сам виноват, сам пусть и расхлёбывает! Ты даже не знаешь, где он в лес зашёл, там ни снега, ни следов.

– И то правда, – ответила Ельга и посмотрела на Янку очень внимательно.

Та вздёрнула подбородок, довольная тем, как старшей нос утёрла.

– Правда, что я не знаю, – продолжила Ельга, и голос у неё снова стал крепким и тяжёлым, как кочерга. – А вот вы знаете, так что со мной пойдёте. Заодно и пригляжу за вами.

Тут Мелкая будто проснулась, глаза выпучила, заорала во всю глотку:

– Не пойду туда! Я боюсь! Не пойду.

У Янки всё внутри похолодело. Она, конечно, не мелкая, чтоб так голосить, но тоже головой замотала изо всех сил.

– Пойдёте. Ещё как пойдёте, иначе не только родители, вся деревня узнает, что вы наделали!

“Узнает, узнает. Ужас, какая правильная! А всё-таки, интересно, как оно там – в лесу?”

Кто же не мечтал нарушить запрет, ступить за черту, которая что ни год, так подбиралась ближе к деревне? Кто не чувствовал, как тянет туда, хоть глазком глянуть на чудеса тамошние? Ну, Ельга – понятно. Янка как-то подслушала, как матушка шёпотом жаловалась, что старшей чего-то Господь не дал, чего-то неуловимого. Чего – так и не поняла, зато на душе тогда приятно стало – ну вовсе как сейчас.

Вступая под сень деревьев, Янка нарочито хмурилась, дула губы – а всё ж по сторонам зыркала жадно, чтобы ничего не пропустить. Потому что интересно! А оттого, что коленки трясутся – так это ещё интереснее.

Жаль только, Руська первый был.

***

Лес дохнул в лицо почти весенним теплом, и Янка с удовольствием сбила с валенок снег – здесь, под деревьями, его совсем не было, только чёрно-рыжая земля. А вовсе даже тут и неплохо. Чего бояться? На миг ей даже стало жаль, что нет вокруг чего-то эдакого, о чём можно потом порассказать. Ну, сосны, так этого добра везде… Эдак и правда быстренько дурака этого найдут, да и обратно.

Янка ковырнула носком валенка рыжий бок муравейника, примерилась ещё, но Ельга взяла за плечо, встряхнула.

– Куда шапку-то забросила?

Вот дурища. Крепится, а голос-то прыгает, и губы едва заметно, но дрожат, словно тут и впрямь чудища лесные вокруг. Фыркнув про себя, Янка всё же огляделась. Не так уж далеко она и бросала, и… в глаза ударил порыв ветра, заставил моргнуть. Смахнув слёзы, Янка уставилась на землю – и правда, как раз у муравейника след попался. Не сапога, босой ноги, не спутаешь. Как только сразу не заметила?

– А вот, – она гордо кивнула, куда уводила цепочка следов. – Туда нам и надо. Небось сидит где за кустом да трясётся. Хотя тут идти-то три шага и два подпрыга.

Мелкая хрупнула леденцом, а Ельга покосилась странно, прищурилась так, что Янке захотелось её в след носом ткнуть. Вот уж слеподырая!

– Ладно. Может и правда недалеко.

– Точно-точно, – довольно кивнула Янка. – Зря только шли. Он бы небось и сам к дому вышел, как колокол заслышал. Нежить – она его ужас, как не любит, все знают. А уже почти время, солнце вона где было.