— Бери поднос и ступай в столовую, — приказал Иван Осипович, когда мы оказались на кухне. — Не заставляй господ ждать.

Что? Каких господ? Нет, я точно оказался слугой. Да ещё и воспоминания какие-то странные… Помню войну, помню ранение, но только в руку. Потом госпиталь, дом, а теперь я здесь. Определённо, это совсем другая реальность, не та, которую я искал. И что делать?

Взяв поднос с тарелками, я поспешил в столовую. По пути встретил ещё одного знакомого слугу.

Блюда обычно заносились через отдельную дверь, ведущую в коридор, а не через главный вход. Я открыл дверь, и оказался в знакомом мне просторном помещении с длинным столом, накрытым белой скатертью. Тут тоже всё блестело позолотой: украшения на стенах, спинки стульев, люстра, рамки картин.

Но не от обилия позолоты меня взяла оторопь, когда я вошёл сюда. То, что я тут увидел, походило на кошмарный сон.

За столом сидели люди — мужчины и женщины, одетые, как и подобает, в костюмы и платья, вот только вместо лиц — розовые мохнатые рыла с пятачками маленькими глазками. Свиные головы были у всех обедающих. Подумав, что мне просто мерещится, я зажмурил глаза. Но когда открыл, ничего не поменялось.

Существа со свиными головами были поглощены трапезой: они брали еду вилками и ложками и совали в свои уродливые пасти. В столовой стояло смачное чавканье. Заметив меня, рыла повернулись в мою сторону и захрюкали.

По спине пробежал холодок, я попятился. К горлу подкатил ком тошноты. Если прежней вариации события разворачивались странным образом, то в этой — определённо что-то сломалось.

Поднос с грохотом упал на пол, зазвенела битая посуда, я бросился прочь из кухни. Быть слугой — ещё куда ни шло, но прислуживать свиньям — это уже за гранью.

Со всех ног я пронёсся по коридору и оказался в холле первого этажа. Хотел выбежать на улицу, но потом подумал, что это плохой вариант.

— Артём! — слышался из коридора грозный голос дворецкого. — Артём вернись! Ты что вытворяешь?

Я залетел по лестнице на второй этаж, метнулся к комнате Анны Васильевны, чуть не сбив с ног камеристку — та тоже начал ругаться. На лбу моём выступил холодный пот. Эта реальность казалась не менее кошмарной, чем и та, в которой погибла Ира.

Я ворвался в кабинет старой княгини, дурнул ручку двери, ведущей в спальню…

На кровати под одеялом лежала женщина. Точнее, я только предположил, что это женщина, поскольку видел лишь свиное рыло — такое же, как и у обедавших внизу.

Меня охватила паника. Тут оказалась самая обычная спальня. Коридора не было!

Свиное рыло хрюкало, позади раздавались возмущённые голоса камеристки и дворецкого, а я судорожно соображал, что делать в столь неординарной ситуации.

Взгляд упал на шифоньер. Его дверь приоткрылась, за ней чернела бездна. И я понял — мне туда.

Подбежал и распахнул дверь. Коридор чёрным тоннелем уходил к источнику света. Я вздохнул с облегчением. Выход был найден!

В это время в спальню княгини ворвалась разгневанная камеристка, но я уже шагнул в шифоньер и, закрыв за собой дверь, пошёл на свет.

Сергей Вельяминов сидел на диване и нюхал синий порошок из табакерки.

— Ты опять здесь? — спросил я его.

— И ты опять здесь, — ответил он. — Чего носишься, как угорелый? Опять что-то потерял? И почему у тебя лицо такое, будто ты видел некоторое дерьмо?

— Какого только дерьма я не видел, но люди с свиными головами…

Сергей Вельяминов вдруг начал хохотать. Он смеялся громко и безудержно и никак не мог остановиться.

— Вон он в чём дело, — наконец, произнёс он сквозь смех, утирая выступившие на глазах слёзы. — Забавно, не правда ли? Мне тоже понравилось. Тут таких парадоксов хватает. Хочешь ещё что-нибудь посмотреть подобное?

— Хватит ржать! — разозлился я. — Я потерял всё, потерял тех, кого любил, а ты предлагаешь на свиные рыла смотреть?

— Да ты же сам туда пошёл, — не переставал веселиться Сергей. — Это же твой мозг. Ко мне какие претензии?

— Ладно, ладно, я понял, — я сбавил тон. — Скажи, пожалуйста, куда мне идти?

— Да куда хочешь. Опять странные вопросы задаёшь.

— Мне надо, чтобы Ира была жива, чтобы семья была жива. Мне нужна та реальность, в которой Голицын мёртв, а на особняк не напали. Как они вообще узнали, что я там?

— Да понял я, хватить тараторить. Туда иди, — махнул Сергей рукой в сторону другого коридора и, словно забыв о моём присутствии, принялся вдыхать синий порошок из табакерки.

Я ужасно беспокоился, что опять попаду куда-то не туда, и потому дверь в конце коридора открывал с некой опаской.

За дверью находился тот же самый кабинет, только сейчас тут было темно. За окном тоже было темно. Посмотрел на часы, на часах — семь пятнадцать. Однако в доме и в саду тихо. Ничто не нарушало утреннего покоя.