Китайская внешность, как у её матери. Светло-зелёные глаза.

Она смотрела на него сквозь завесу прямых чёрных волос, лицо выражало непонимание, в глазах мелькали проблески страха, но теперь и чего-то ещё. Сопереживание. Она пребывала в смятении, боялась за свою мать. Но это сочувствие в его адрес ощущалось так, будто в сердце Ревика вонзили кол… тепло её света, которое он ощутил бы, если бы соприкоснулся с ней светом.

Лили тоже была такой.

Лили чувствовала всё. Она любила всех.

Ревик задохнулся, чувствуя, как что-то в его груди сломалось.

— Нет… — он едва слышал собственный голос. Какая-то часть его кричала, кричала в ночной воздух, но слова раздавались едва слышным шёпотом. — Боги, пожалуйста, нет… нет…

— Пристрелите её, — ровно сказал Менлим.

Ревик почувствовал, как всё его тело отреагировало. Он задёргался в своих путах. Он дышал слишком часто, хватал ртом воздух, стонал от боли, качая головой и по-прежнему глядя девочке в лицо.

— Нет, — простонал он. — Нет… боги, нет. Я сделаю что угодно… что угодно. Пожалуйста…

Татуированный видящий достал пистолет из кобуры. Повернувшись к девочке, он поднял оружие, с неподвижным лицом прицелившись ей прямо в голову.

— Нет, — прохрипел Ревик, когда какая-то его часть пробудилась по-настоящему. — НЕТ! Пожалуйста, братья… пожалуйста. Менлим! — он посмотрел на своего старого опекуна, слыша мольбу в своём голосе. — Брат… дядя! Я сожалею! Я очень сожалею, бл*дь! Пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого! Я сделаю что угодно, всё, что ты захочешь, всё…

В холодном воздухе прозвенел выстрел. Отчётливый. Громкий в утренней тишине.

Ревик повернул голову…

…и увидел, что девочка упала в траву.

Татуированный видящий убрал пистолет в кобуру, и лицо с высокими скулами оставалось лишённым выражения.

Так просто. Так абсолютно просто, бл*дь.

Ревик смотрел на траву, и его сердце билось так сильно, что груди было больно. Её ступни были босыми. Он знал это, но при виде этих маленьких ножек, бледно-розовых пяточек, его разум перемкнуло и едва не отключило. Одна ножка вытянулась прямо, другая согнулась под грациозным углом, маленькие ладошки остались раскрытыми к небу.

Что-то в его разуме замкнулось в те несколько секунд тишины.

Затем молчание закончилось.

Чарли закричала.

— НЕЕЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕТ! Убийцы! Убийцы!

Она кричала, оглушительно визжала, её голос превратился в протяжный вой потрясённого горя.

Ревик просто стоял на коленях, чувствуя, как какая-то его часть сломалась, отброшенная в детство фрагментами, сломанными частицами окровавленной травы и дыма. Он смотрел на маленькое тельце в траве и видел Жизель. Он видел Кучту. Он видел всех девушек, с которыми целовался и дурачился на траве, которым показал слишком много себя, и их пришлось устранить.

Незнакомцев, которых Менлим заставил его убить.

Друзей.

Пирна. Муж Пирны.

Ларен.

Элиза… Элиза. Его Элиза. Он убил и её тоже.

— НЕЕЕЕЕЕЕТ! — вопила Чарли. — Боги, нет! Нет! Она не может быть мертва! Джуней! Джуней! Ответь мне! Ответь мне, Джуней!

Её голос надломился, сдавленное рыдание уносилось в ночное небо.

Ревик не мог ощутить её свет.

Но он всё равно болезненно вздрогнул, печаль того крика так глубоко проникла в него, что он не слышал и не чувствовал больше ничего. В те несколько секунд он хотел умереть. Он хотел умереть так сильно, как не хотел уже десятки лет.

Он стал причиной этого. Это из-за него.

Это всегда из-за него.

— Неет! — встав коленями на траву, Чарли всем телом вырывалась из рук охранников. Она дёргалась, рыдала и кричала, пока Менлим не кивнул, и они её не отпустили. Она ползла, сотрясаемая рыданиями, пытаясь добраться до своей дочери. — Нееет! Джуней!

Менлим снова кивнул татуированному видящему.

Ревик закрыл глаза. Он закрыл их крепко, но это не помогло. Это ничего не заглушило. Даже ошейник не мог это сделать. Уже нет.

Ещё один выстрел прозвенел над травой у стен Города.

Крики и вой внезапно оборвались.

В этот раз Ревик почти не вздрогнул.

Он стоял на коленях, уже даже не пытаясь думать сквозь боль. Он потерпел провал. Он подвёл Чарли. Он подвёл свою жену. Он подвёл свою дочь и сына.

Элли. Лили. Мэйгар. Другие… все те видящие и люди из Списков, что ещё живы. Врег. Джон. Балидор. Его тетя. Вэш. Гаренше, который умер в Башне Госсетта. Торек. Кали. Все те бесчисленные, кто сражался, умирал, рисковал жизнями ради него.