Балидор замолчал.

— Сестра, — сказал он после очередной паузы, тихо щёлкнув языком. — Я не думаю, что с моей стороны уместно это комментировать.

— И всё же я спрашиваю тебя, — настаивала Чандрэ.

— Да, Меч указывал на это, — подтвердил он, вздыхая.

— Меча здесь больше нет, — сказала Чандрэ. — Это твоих рук дело? Или Врега? Или её?

Балидор снова вздохнул.

На мгновение ей показалось, что он вообще не ответит ей.

— Я спрашиваю не просто из-за оскорблённых чувств, брат, — сказала Чандрэ. — Вокруг неё никого нет. Никого из тех, кто знает её хоть сколько-нибудь лично. Видящие, которых её муж заставил меня взять сюда… — позволив своему голосу превратиться в рычание, она выпалила: —…Похоже, он выбрал их из-за их неудобства для своего брака, что сейчас ей не на пользу. Она выбрала своих людей, опираясь только на оперативные потребности…

— Как и следовало ожидать, — произнес Балидор предупреждающим голосом.

— Ты знаешь, о чём я говорю, брат! — огрызнулась она. — У неё здесь никого нет, Балидор. Никого. И её только что изнасиловали, менее семидесяти двух часов назад! Она едва ли даже признаёт, что это произошло. Здесь нет никого, кому она могла бы доверять.

Молчание сгустилось.

Затем Балидор, казалось, принял решение, щёлкнув себе под нос.

— Её, — сказал он наконец, и его голос звучал неохотно. — Это было её решение, Чандрэ, отстранить тебя от её командования. Поэтому я не могу отменить её пожелания. Но тебе следует обсудить это с ней напрямую, сестра, особенно учитывая обстоятельства, о которых ты только что упомянула. Я подозреваю, что это гораздо меньше касается вас двоих и больше продиктовано уважением к её мужу.

Он сделал паузу. Затем ещё больше официальности ушло из его тона.

В тот раз Чандрэ показалось, что она слышит более глубокое горе.

— Твои опасения приняты к сведению, — сказал он. — Более чем. Вот почему я хотел поговорить с ней сегодня вечером. Я также хотел, чтобы она разрешила рассказать о случившемся Джону и некоторым из тех, кто ей ближе. Честно говоря, возможно, мне всё равно придётся им рассказать.

Вздохнув, как будто уже представлял, что скажет ему Мост, если он это сделает, Балидор добавил:

— Что касается тебя, ты, возможно, всё ещё сможешь… быть рядом с ней. Как сестра, я имею в виду. Если она позволит. Но она может и не допустить этого, учитывая чувства своего мужа, как я уже сказал. Я не знаю, будет ли она полностью рациональна в этом отношении. Кроме того, судя по твоим словам, она может избегать обсуждения инцидента с кем бы то ни было. Если так, то её муж может просто послужить удобным предлогом.

Чандрэ почувствовала, как крепче впивается пальцами в собственные руки.

Она не произнесла ни слова.

Глядя в окно четырёхэтажного здания, в котором она сейчас стояла, она смотрела на холмы, зелёные от муссонных дождей, которые до сих пор не прекращались в этой части страны.

Меньше двух часов назад они приземлились на взлётно-посадочной полосе ВВС в Лэнгли, штат Вирджиния.

После поездки на джипе Чандрэ и остальная часть их разведывательной группы, включая Мост, теперь прятались за сильно укреплёнными стенами на длинном участке покрытой лесом земли, принадлежащей правительству Соединённых Штатов. Или, точнее говоря, это место защищалось и занималось тем, что осталось от этого правительства.

— Поняла, — сказала она наконец.

Рассеянно кивнув на те несколько фраз, что сказал потом лидер Адипана, она почти не заметила, как он оборвал соединение через несколько минут.

И всё же, глядя в окно, она осознала, что снова осталась одна.

Как только это одиночество по-настоящему отложилось в сознании, Чандрэ почувствовала, что сдерживает слёзы.

Она даже не знала, из-за кого из них она плачет.

Глава 36. Годовщина

Я плюхнулась спиной на кровать, вздрогнув от скрипа пружин и лёжа на просевшей середине допотопного матраса. Мой разум всё ещё нарезал круги от адреналина. Я знала, что в ближайшее время не засну.

Я также знала, что мне нужен сон. Отчаянно нужен.

Дракон не погнался за нами.

Он отпустил нас.

Я слышала, как он смеётся в моей голове, пока наши команды отступали от Скалистых Гор. Холодный ветер завихрял волны сухого снега, пока мы уходили — суровый, пусть и немного нетипичный для этого времени года натиск погоды, который упростил бы выслеживание нас, если бы он захотел пуститься в погоню.

К тому времени уже вставало солнце.

Я помнила, как присела в кузове армейского грузовика, вздрагивая от жалящих сухих снежинок и чувствуя, как они впиваются в мою кожу.

Тот смех не стихал в моей голове всё время.

Я слышала его до сих пор.

Но он отпустил нас. Не знаю, почему, но он сделал это.

Как только мы приехали к тому, что осталось от Военно-Воздушной Академии возле Колорадо-Спрингс, было принято решение двигаться на восток, к крупному лагерю в Вирджинии, который существовал до сих пор.