Шрифт:
Рабочие заметки
Тональность пейзажа: высокая линия горизонта, низкие облака, земля жемчужного цвета, тени — фиалка и устрица. Апатия. Озеро — лимон и пушечная бронза. Осень: набухшие кровоподтеки туч. Зима: студеный белый песок, ясное небо, восхитительные россыпи звезд.
Свева Маньяни: дерзость, фрондерство.
Гастон Помбаль: медведь-сладкоежка, чувственная лень.
Тереза ди Петромонти: набеленная Береника.
Птолемео Дандоло: астроном, астролог, дзен.
Фуад Эль Саид: черная жемчужина с лунным блеском.
Джош Скоби: пиратство.
Жюстин Хознани: стрела во тьме.
Клеа Монтис: тихие воды боли.
Гастон Фиппс: вместо носа носок, черная шляпа.
Ахмед Зананири: путеводная звезда и тюремная камера.
Нессим Хознани: гладкие перчатки, лицо — заиндевевшее стекло.
Мелисса Артемис: повелительница скорбей.
3. Бальтазар: сказки, работа, незнание.
Помбаль спит, не сняв костюма, при полном параде. Рядом, на кровати, — ночной горшок, набитый выигранными в казино банкнотами.
Да Капо: «Печешься в чувственности, как яблоко в кожуре».
Экспромт Помбаля:
«Любовник — как стащивший рыбу кот: мечтает убежать, но рыбку не дает».
Несчастный случай или попытка убийства? Жюстин мчится в «роллсе» по шоссе через пустыню — в Каир, — и вдруг выключаются фары. Ослепленная машина слетает с дороги и, свистя, как стрела, зарывается в бархан. Такое впечатление, что кто-то напильником подпилил проводки — они стали тоньше ниток. Через полчаса подъезжает Нессим. Они обнимаются в слезах.
Бальтазар о Жюстин: «Рано или поздно ты поймешь, что весь этот маскарад корнями уходит в разветвленную систему детских страхов».
Клеа никогда не принимает решения, не составив предварительно гороскопа.
Рассказ Клеа о кошмарной вечеринке: они ехали на машине вдвоем с Жюстин и увидели на дороге коричневую картонную коробку. Очень спешили, а потому бросили ее на заднее сиденье и открыли, только когда въехали в гараж. Там лежал мертвый ребенок, завернутый в газету. Что им было делать с этим сморщенным гомункулусом? Хорошо сложенный, без дефектов. Гости должны были нагрянуть с минуты на минуту, приходилось спешить. Жюстин сунула его в ящик тумбочки в прихожей. Вечеринка получилась — просто блеск.
Персуорден о трилогии «n-мерных романов»: «Поступательное движение повествования уравновешивается отсылками в прошлое, книга не путешествует из пункта А в пункт Б, но зависла над временем и медленно вращается вокруг своей оси, постепенно охватывая всю панораму. Не каждая причина рождает следствие; некоторые вещи, наоборот, отсылают к событиям, давно минувшим. Бракосочетание прошлого и настоящего и летучая множественность будущего спешат принять участие в торжествах. В общем, такова была идея…»
«Ну, к сколько она будет длиться, эта любовь?» (в шутку).
«Не знаю».
«Три недели, три года, тридцать лет?..»
Ты как все… пытаешься свести вечность к числам», — сказано тихо, но с глубоким чувством.
Головоломка: павлиний глаз. Поцелуи, столь неумелые, что невольно вспоминаешь первопечатные книги.
О поэзии: «Я люблю приглушенную дробь александрийского стиха». Нессим.
Клеа и ее старик отец, она его обожает. Седовласый, прямой, в глазах — привычное сострадание к порожденной им юной незамужней богине. Раз в год, на новогоднем балу в «Сесилы», они танцуют — стройная, блестящая пара. Он вальсирует как заводной жиголо.
Любовь Помбаля и Свевы: возникла из-за пустяка, она оставила ему, так сказать, «записку», приведшую его в полный восторг. Когда он проснулся, ее уже не было, но она затянула ему вокруг головки члена его же собственный галстук изысканным узлом. Послание сие столь поразило его, что он тут же оделся и побежал разыскивать ее — чтобы предложить ей выйти за него замуж. Из чистого восхищения ее чувством юмора.
Самая трогательная ипостась Помбаля — Владелец Авто. У него старенькая малолитражка, и он ее обожает. Помню, как он терпеливо тер ее тряпочкой ночью, при луне.
Жюстин: «Всегда поражалась силе собственных чувств — выдираю из книги суть, как мякиш пальцами из буханки».
Закоулки: улица с пассажем, тенты, безделушки из серебра и голуби на продажу. Персуорден споткнулся о корзину, и по улице покатились яблоки.