Брат в обличии орла уже практически добрался до Арсенала, но, к ужасу Саймона, второй сапсан был на волосок от того, чтобы схватить его. Издав полный ярости вопль, Саймон кинулся к ним так быстро, насколько только мог. Вытянувшееся тело потряхивало, но Саймон включил максимальную скорость, чтобы догнать их. Если сапсан дёрнет Нолана за перья, тот собьётся с курса и не сможет сориентироваться. И если он ещё раз врежется в землю, в этот раз выжить будет сложнее.

Когда Нолан пересёк границу зоопарка, сапсан щёлкнул клювом прямо у его хвостовых перьев. По спине Саймона пробежал холодок, а лёгкие запылали.

– Ты его убьёшь! – заорал он.

Сапсан на мгновение замешкался, этого-то Саймон и добивался. Не прошло и секунды, как он нагнал их, схватил сапсана за крыло и изо всех сил швырнул в пустующее небо, подальше от пошатывающегося орла. На одно ужасное мгновение, когда Нолан вновь провалился в воздух, Саймону показалось, что сапсан всё же ранил брата, – но, к его удивлению, Нолан не упал, а продолжил на полной скорости нестись в сторону загона с тюленями, расположенного прямо в центре зоопарка.

– Осторожно! – воскликнул Саймон, но было слишком поздно. Брат рухнул в бассейн, задевая крыльями крупные камни, выглядывающие из центра; Саймон не успел ничего предпринять – Нолан уже скрылся под толщей воды, и на поверхности остались лишь расходящиеся круги.

Похолодев от страха, Саймон приземлился на металлическое ограждение, окружавшее загон с тюленями, и сразу же превратился в человека. В такую рань посетителей в зоопарке всё равно не было, а даже если его и заметили, сейчас его это не волновало.

– Нолан! – Он оглядел неподвижный бассейн, но в отличие от орлиного человеческое зрение не позволяло разглядеть ничего под тёмной водой. – Нолан, ты…

Брат всплыл у камня, крепко жмурящийся от боли и с прилипшими ко лбу волосами. Несмотря на это, стоило ему выплюнуть воду, как он расхохотался.

– Как же круто!

Страх Саймона моментально испарился, и на смену ему пришла ослепляющая ярость. Он сам редко проявлял осторожность. Во всех неприятностях, в которые они с друзьями влипали, именно он всегда предлагал пойти на рисковый шаг. Но у него на то были причины, и рисковал он ради важного дела.

– Ты издеваешься? Они могли тебя убить. Могли нас убить.

Когда Нолан подплыл поближе, а Саймон ухватился за поручень и свесился, хватая его за руку, брат тут же дёрнулся.

– Ай, ай, ай! – запричитал он. – Не надо, пожалуйста, прости!..

Саймон отпустил его.

– Хватит делать вид, что чувствуешь себя виноватым, – резко сказал он, осторожно поддерживая брата за локоть и помогая ему перебраться через ограду. – Я же знаю, что это не так. Что ты вообще забыл в Небесной башне? Ты хоть понимаешь, что сапсаны могли с тобой сделать?

– Я знал, что ты с ними справишься, – сказал Нолан, стуча зубами. – А если бы не смог, я бы…

– Ты бы что? Превратился у них на глазах? – низко прорычал кто-то рядом. Позади Саймона, на входе в вольер, стоял Малкольм, сложивший на груди крепкие руки, объёмные мышцы которых были видны даже под зимним пальто.

Высокий и широкоплечий, он обладал такой очевидной силой, что даже самые храбрые старались держаться от него подальше. Более того, шрамы, испещрявшие его тело, давали понять, что он умел сражаться и выигрывать. Когда Саймон впервые его встретил, Малкольм очень испугал его. А сейчас, несколько месяцев спустя, он понимал, что Малкольм скорее превратится в напыщенного павлина, чем применит к ним силу. А учитывая, что превращаться дядя умел только в волка, вероятность была небольшая.

– Если… – Нолан, усевшийся на перила, поёжился, прижимая к себе больную руку. – Если другого выхода бы не было.

– В открытую, прямо при них? – Несмотря на убийственный взгляд, Малкольм всё равно помог Нолану спуститься. – Ты хоть представляешь, какие были бы последствия?

– Но он же не превратился. – Саймон перелез через ограду и спрыгнул на дорожку, мощённую камнем. С Нолана стекала вода, а его губы, самодовольная улыбка с которых уже слезла, быстро синели. – И его не поймали. Я бы не позволил, – решительно добавил Саймон.

Большинство анимоксов умели превращаться в единственное животное Пяти Царств: Зверей, Птиц, Подводного, Царства Рептилий и Насекомых. Но его брат был особенным. Он обладал уникальной способностью: мог превращаться в то животное, в которое пожелает. Этот дар он унаследовал от Звериного короля, тирана, который много лет назад правил всем миром анимоксов и поглотил силы множества своих подданных. В итоге Пять Царств объединились и свергли его, не зная о том, что Звериный король оставил наследника. И после этого бесчисленные поколения его потомков хранили свои способности в тайне, потому что, если бы Пять Царств узнали, что кто-то владеет силами Звериного короля, они бы постарались избавиться от него, пока он не представляет угрозы для анимоксов.