— Но, — ошарашено отходит женщина, — я думала это шутка такая…

— Увы, — произносит мужчина ледяным тоном, что даже мне становится не по себе, — я так понимаю, документы не подготовлены?

Жанна Сергеевна качает головой и смотрит на меня, как на предателя. Только я опять же, ни о каких звонках и знать не знала. Пришла к своему рабочему времени, уверенная, что пациентов не будет и, как говорила заведующая, даже если они и появятся, все врачи будут направлять другому специалисту, но не ко мне.

— Что ж, — все же касается меня отец Миланы, чтобы развернуть на сто восемьдесят градусов, — тогда за бумагами приедет мой человек. Альбина Ильинична, вам что-то нужно забрать из кабинета?

Утвердительно киваю, потом что хоть вещей и не много, но забрать их все же, стоит, ведь кабинет мне выделили совершенно пустим и все, что там есть — только моя заслуга. Иду первой, замечая, что в коридоре действительно довольно много людей. И совесть грызет от понимания, что они все с маленькими детьми пришла раньше меня, сидят и ждут начала процедуры.

— Не могу я так уйти, — поворачиваюсь к мужчине и смотря в темные глаза, — это же дети! А они ни в чем не виноваты!

Чего я ожидала? Понимая? Наверное, его…, но, закусив губу, неосознанно или подсознательно ждала разрешения от мужчины, который мало того, что привез меня сюда, так еще и свою дочь доверил.

— Сколько нужно времени? — посмотрев по сторонам, поняла, что приму только самых маленьких, взрослые же вполне могут пойти домой, даже если сильно будут возмущаться.

— Час! — непонятно почему, но посмотрела с такой надеждой на мужчину, что он лишь закатил глаза и сказал:

— Ровно час и не минутой меньше.

Я рванула в кабинет, быстро накинула на себя халат, помыла руки с мылом и размяла кисти перед первым пациентом.

Протерла пеленальный столик и пригласила мамочку в кабинет. Дамир Игнатович расположился за мои столом, смотря исключительно в телефон и полностью игнорируя посторонних людей, а я же, с каким ошеломляющим энтузиазмом провела четыре процедуры и, быстро собрав все вещи в пакет, покинула стены кабинета.

Естественно, ожидавшие под дверью пациенты возмущались, выражали недовольство заведующей, которая лишь руками разводила.

— А вы девушка, — едко заметила одна из бабушек, — могли бы и нас принять.

— Она здесь больше не работает, — ответил Дамир, — а за просто так никого принимать не будет.

Вот так холодно, расставив приоритеты, и ответил он. Даже не повел бровью, когда на него тут же обрушались словесные баталии. Все с такой же ровно спиной шел по коридору, потом так же невозмутимо спустился на первый этаж.

Что могу сказать, мне можно поучиться у отца Миланы хладнокровности. Ну и тому, что себя в обиду давать не стоит. Мужчина же тем временем добрался до машины, а мне ничего не оставалось, как сесть рядом с ним, не зная, куда деть злосчастный пакет, который закрывал обзор. Все же додумалась поставить его на коврик между ног, быстро пристегнула ремень безопасности и удачно вспомнила о кофе. Он, конечно, уже остыл, потерял свой аромат. Но пить так сильно хотелось, что быстро осушила минимум половину из стаканчика.

Дамир Игнатович же выехал на дорогу по направлению к клинике, и больше не произносил ни слова, полностью погрузившись в свои мысли.

Вывески и дома за окнами дорогой машины мелькали очень быстро, а я, сидя на широком и удобном сидении вспоминала свои передвижения по городу. Часто, стоя на ветру больше десяти минут и ожидая маршрутку и автобус, могла довольно быстро замерзнуть в своих легких вещах, но это не самое страшное, ведь транспорт, подошедший на остановку, мог лишь высадить людей, а вот зайти удавалось не всем. Люди набивались битком так, что спинами вжимались в двери, которые с превеликим трудом закрывались. Часто, я просто не залезала в общественный транспорт, боясь быть задавленной. Слишком я маленькая и неприметная, а значит, все будут плевать на то, что могут наступить на ноги или задеть локтем. Поэтому, я всегда выходила за час до начала рабочего дня, иногда шла пешком до другого района, где можно было сесть на троллейбус или успеть поймать маршрутку под другим номером, которая делала приличный крюк и из-за этого не пользовалась большим спросом.

Пробки для нашего города дело нечастое, но утром — постоянное, с семи до восьми весь город выходил на улицу и пытался добраться до работы, садов или школ. Если дорога широкая, то еще можно было разъехаться, а если узкая, то обязательно найдется тот, кто замедлит, итак никуда не годное движение.

Сегодня же, сидя в машине, я понимала, что даже если бы мы застряли на добрые полчаса, то провели бы это время с удобством, в тепле, с приятной музыкой. Я ценила это как никто другой. Ведь нет зловоний от стоящих рядом людей, нет недовольных причитаний, что нужно кому-то уступить место и молодежь совсем уже обнаглела. Даже наушники, которые постоянно цеплялись за все и всех, не спасли бы он монотонного бурчания бабушки рядом, которое вспоминала советские времени, когда все ходили пешком или пользовались велосипедами. Почему-то на таких соседей мне всегда везло, что сильно портило настроение с самого утра.

Здание клиники показалось впереди и, как только Дамир Игнатович припарковался, первой выскочила на улицу, вдыхая теплый воздух и думая о том, что перед тихим часом обязательно вывезу Милану на улицу. Пусть хоть дышит и улыбается, тем более, так приятно смотреть на ее румяное личико, а не на бледные и впалые щеки.

Мы с отцом девочки зашли в помещение, где меня сразу же попросили пройти к начальству, как только освобожусь. Я же планировала сначала поздороваться с ребенком, но Дамир повел меня на первый этаж, чтобы лично проконтролировать мое оформление на работу, ну и согласовать график, когда я смогу быть с его ребенком.