Я полагаю, что этот ужин с глазу на глаз с Брандоном будет моим последним приемом английской пищи. Во всяком случае, во время нынешнего путешествия!

Я решил заканчивать. Мне осточертела эта история с наркотой! В принципе это не мое дело, и я не хочу горбатиться за моих английских друзей из Скотленд-ярда! А, нет! Я еще надеялся узнать, какое отношение имел Эммануэль Ролле к этой банде. Но с тех пор как Стендли, последний персонаж моей английской истории, отбыл в мир иной, я сказал «баста»!

Сегодня вечером, после десяти часов, я должен встретиться с моей медсестричкой. Она как раз закончит работу. Девчушка со мной подскочит до небес, а утром — посмотрите в окно, нет ли туч? — махну самолетом в Париж…

Площадь Пигаль! Сена… Милые моему сердцу кафе!

— О чем вы думаете? — спрашивает Брандон, которого вино сделало более человечным.

— О чем может думать парижанин вдали от Франции, как вам кажется?

— О Париже?

— Да… Надо, чтобы вы как-нибудь приехали в нам. Мы вам устроим путешествие по-королевски, Брандон…

— С удовольствием. Мы болтаем о всяких пустяках, поглощая очень съедобную индейку.

— Вы чувствуете, что выздоровели? — спрашивает он.

— Кажется, да… Но кроме раны на плече я еще ощущаю некоторую слабость во всем теле… Три дня сна по приезде, потом три дня с удочкой на мосту Сен-Клу, и все как рукой снимет.

Время почти восемь вечера, когда я жму ему пять, думая о том, что если не поспешу, то опоздаю на сеанс любви к Долли…

Видели бы вы меня на дороге в Лондон: точно метеор! Другие водители, когда я проношусь мимо, наверняка крутят пальцем у виска в мою сторону, а потом щупают пульс и беспокоятся, не поднялось ли давление…

Я продолжаю давить на газ еще некоторое время… и вдруг резко торможу. Дорожный указатель дает название городка: Аят!

Аят! Местечко, где живет велосипедист, жертва дорожно-транспортного происшествия. Именно из-за него, если разобраться, все и началось…

Я нахожу мастерскую, где кузнец мне прошлый раз указал дом Даггла, сомнительной жертвы…

Красные отблески, запах угольного дыма… Он еще работает, кузнец-удалец. Библейская сцена: человек кует железо…

Я останавливаю своего коня. Ничего, пусть Долли покипит в ожидании меня.

Кузнец подковывает очередного жеребца, который фыркает и оглядывается, как бы спрашивая, какого черта там сзади с ним делают. В свете полыхающего огня он отливает красным, как сказочный Пегас… Два или три человека стоят вокруг, глядя на работу кузнеца.

Я подхожу. Недоверчивые взгляды встречают меня.

— Добрый вечер, джентльмены, — говорю я, мысленно приподнимая несуществующую шляпу.

Мне отвечает тихий шелест губ.

— Кто-нибудь из вас знает французский? — спрашиваю я.

Худой человечек в черном произносит застенчиво:

— Немного… Я преподаватель…

— Очень рад.

— Позвольте представиться — Робсон…

— Комиссар Сан-Антонио. Я из французской полиции, провожу расследование для страховой компании по поводу дорожно-транспортного происшествия, жертвой которого был господин Даггл…

— А! Отлично.

Он очень любезен, этот учитель. Страшно застенчивый, смешной и очень молодой. С головой слишком быстро выросшего юноши, отупевшего от учебы. Я так понимаю, что он пришел поглазеть на работу кузнеца ради развлечения, вместо того чтобы кадрить местных тоскующих красавиц…

— Мы могли бы поговорить с вами спокойно?

Мы выходим.

— Видите ли, господин… э-э…

— Робсон!

— Да, так вот, господин Робсон, мне хотелось бы узнать кое-что о самом Даггле. Прежде всего, чем он занимается?

Учитель задумывается.

— Он делает радиоконденсаторы.

— И на этом можно заработать?

— Думаю, да. Он работает на заграницу. Это специальная модель, кажется, которую он сам разработал, и она хорошо продается во Франции и Бельгии…

Мне кажется, что я сплю.

— Видите ли… радиоконденсаторы… Я всегда думал, что их выпускают на специализированных заводах. Вы так не считаете, господин… э-э…

— Робсон.

— Нет, господин Робсон?

— Да… — бормочет он. То, что он мне только что сказал, открывает такие горизонты!

— Будьте любезны, господин Ронсон…

— Робсон!

— Да, господин Робсон, не могли бы вы пойти со мной к Дагглу? Вы будете переводчиком.

— Хорошо…

Он правда очень любезен. Будь у меня связи в британском министерстве просвещения, я бы начал хлопотать о его повышении по службе!