— Да, пап, — прочищаю горло, надеясь, что голос звучит бодро.

— Привет, сынок, — от этого низкого голоса с хрипотцой у меня встают волосы на руках дыбом. Никогда не знаешь, что сулит тебе этот тон с налетом скуки. В мире нет ни одного человека, который бы не вздрагивал от голоса Саида Каюма.

— Привет. Как дела? Ты по мне соскучился или просто так звонишь? Или все же по делу? Я чуть позже отправлю Али отчет по закупкам материалов, — ищу глазами ноутбук, найдя его на журнальном столе, быстро открываю. Пока я слушаю спокойное дыхание отца в трубке, открываю почту. Али должен мне был прислать расписание деловых поездок отца. Если он мне сейчас звонит, значит он где-то в Китае или в Сингапуре… Задерживаю дыхание, прикусываю губу.

— Просто соскучился. Давно тебя не видел. Мама тоже соскучилась. Когда прилетишь домой? — слышу, как отец чем-то стучит по столу. Каждый удар, как удар хлыста над головой. Нервно и страшно.

— Через недельку или две, как дела свои завершу.

— Дела? — хмыкает, у меня возникает ощущение, что отец знает то, чего не знаю я. Это не очень приятное чувство. — Дела — это хорошо, особенно, когда это очень важные дела. Интересно, когда твой стол в офисе Сингапура последний раз протирали.

— Пап… — сглатываю, аккуратно закрывая ноутбук. По виску скатывается капелька, прикладываю ладонь взмокшему лбу, чтобы вытереть пот. — Мне нужно было остаться в Лондоне.

— Саит! — от жесткого, категоричного тона отца жмурюсь, догадываясь, как он сейчас гневно сверкает глазами и поджимает губы. — Если я узнаю, что ты опять влез… — обрывает себя на полуслове. Я сглатываю, лихорадочно соображая, что ему сказать, как его успокоить.

— Я завязал. Правда, пап. Я остался в Лондоне потому что… Потому что встретил девушку, — выпаливаю правду, которая произошла сегодня со мной.

— Девушку? — в голосе отчетливо слышно недоверие, потом тон смягчается. — Девушка, это хорошо. Это серьезно или как обычно?

— Я пока не знаю. Если все сложится, обязательно тебя с ней познакомлю. И с мамой тоже, — твою ж мать, прикусить бы язык, не болтать чепухи, но очень хочется отвлечь отца, увести его мысли от опасной темы.

— Хорошо, Саит, я тебе верю, — ощущение, что мне выдали огромный аванс доверия, не просрать бы его. Сложно, почти невозможно усидеть на двух стульях, но очень хочется. Хочется и отца не разочаровать, и свои дела завершить.

— Я позвоню на днях.

— Матери позвони, я с тобой свяжусь сам. И, Саит, узнаю, что ты вновь спелся с Люсьеном, я не знаю, что с тобой сделаю. Понял?

— Да. Доброй ночи, пап. Или утра.

— Неважно, ты ложись спать, — на этом наш звонок обрывается, я швыряю мобильник рядом с собой, обхватываю голову руками и взъерошиваю волосы.

Опять что ли придется залечь на дно? Или действительно с Девой повозиться, познакомить отца с ней? Он поверит мне и перестанет контролировать. Усмехаюсь, поднимаюсь с дивана. Я еще до конца не знаю, что и как я буду делать с Девой, но определенно с девчонкой можно провести очень весело время.

По идеи я должна была не спать ночь, вздрагивать от каждого шороха, бледнеть-краснеть, едва дышать, если почувствовала чье-то приближение к двери в комнату. Ничего подобного. Захлопнув за собой дверь после того, как этот напыщенный, самовлюбленный индюк меня выпустил из своей спальни, я закрылась на замок. Я довольно быстро повторно уснула, забыв, что хотела пить. А вот забыть, что видела в спальне этого придурка не получалось. Более того мне снились неприличные сны. Снилось, что это сидела на кровати полностью голой и мечтала облизать Я вздрагивала во сне от обжигающего желания, которое заставляло учащенно биться в груди мое сердце и просыпаться, чтобы потом вновь погрузиться в этот сладостный ад.

— Дева! — слышу голос парня, имя которого я до сих пор не знаю.

Дергает ручку, я застываю на кровати и испуганно пялюсь на дверь. Вдруг решит ее выломать, что мне делать? Кричать? Выбрасываться из окна не собираюсь. С другой стороны, что-то я паникую раньше времени и не по делу. Вчера отпустил, хотя я видела, что был на взводе и мог запросто меня изнасиловать возле стенки, пока его любовница сидела в ванной.

— Рекомендую открыть дверь, иначе вышибу, — его спокойствие обманчиво, его угрозе я верю на сто процентов. Такой вряд ли будет по пустякам пугать. Дверь жалко. Красивая и, скорей всего, дорогая. Нечего портить имущество.

Встаю с кровати, одергиваю свою одежду на себе, уверенно подхожу к двери, поворачиваю замок и воинственно смотрю в грозные глаза. Не улыбается, хмурится, явно не в настроении. Видимо плохо ночь провел. Губы против воли изгибаются в насмешливую улыбку, он прищуривается, угрожающе двигает челюстью.

— Завтракать будешь?

— А здесь кормят?

— Чай или кофе?

— Предпочитаю апельсиновый сок.

— Есть только яблочный.

— Он не бодрит, — скрещиваю руки, не срываю своего веселья. Мне нравится дразнить этого угрюмого молодого человека, испытывать его терпение и чувствовать, как хожу по лезвию опасности. Это оказывается так приятно щекочет нервы.