— Самойлов, закрой это, а? — взмолился Локи.

— Погоди, мне надо понять, — попытался возразить я, тем не менее осознавая, что все равно не смогу одолеть сие творение дальше пары страниц.

— А ты еще не понял? Светлана появится в середине книге, но так и не даст главному герою. Оставшуюся половину романа он будет думать о смысле жизни и страдать. По-моему диагноз налицо.

— Хорошо, уговорил. — согласился я. — Но писать он, вроде, может, хоть и занудно. Я думал все будет намного хуже.

После этого я приступил к исследованию остальных произведений. Вот только уже не читал, а до самого вечера просматривал их историю с помощью своей способности. Я специально выбрал для покупки потрепанные книги, так как это давало гарантию, что у них было несколько владельцев. Отслеживанием их реакции я и занимался, запоминая, на каких местах они бросали чтение. Полухин победил всех — ни один из его читателей не смог осилить книгу до конца. Зато у меня появилось четкое понимание, над чем нужно работать.

Остаток времени до сна, я бегло пролистал некоторые моменты, на которых бывшие владельцы книг хоть как-то заостряли внимание и эмоционально реагировали, после чего уснул. Да, я не писатель, но у меня есть то, чего нет у остальных жителей этого мира — прошлая жизнь и знания о том, как идет развитие. И этим я завтра воспользуюсь.

Наутро меня на первом этаже таверны встретил вчерашний извозчик, который сообщил, что граф меня ожидает в первой половине дня, но без спутницы. Причин этого он не объяснил, однако я особо в них вдаваться не стал — главное, что он не против встречи. Так что Агафья осталась в гостинице охранять сундук, а я принял душ, оделся в чистую одежду и снова отправился в путешествие через поля.

Замок графа был прекрасен! До сегодняшнего дня я еще не видел, как живет местная аристократия, за исключением не самых приятных участков королевского дворца, куда меня водили на допрос и жилища Феофана. Впрочем, последнее даже рядом не стояло с обителью Полухина. Так что когда мы прибыли на место, я был приятно удивлен нахлынувшими воспоминаниями из исторических фильмов: добротные каменные стены, решетчатые металлические ворота, шпили-башенки и прочая знакомая атрибутика.

— Все же решили нас навестить, барон? — произнес Михаил, который лично встретил меня.

— А как же! Я ведь обещал, — улыбнулся я. — Вы графу про меня рассказывали?

— Безусловно, именно поэтому он и согласился на встречу. — Михаил провел меня через мощенный булыжником двор и, уже перед самым входом в замок, шепнул: — Готовьтесь, он заинтересовался вашим письмом, но как всегда настроен пессимистично.

Мы прошли длинными коридорами, украшенными гобеленами с изображениями важных особ, по всей видимости являющихся старшими экземплярами его генеалогического древа, после чего по витой каменной лестнице поднялись на третий этаж замка и проследовали через переход, ведущий, как я понял, в пристроенную к основному строению башню. Приказчик остановился у красивой деревянной двери, а затем громко три раза постучала и отворил дверь.

Передо мной предстал на удивление аскетичный кабинет с серыми каменными стенами, в котором кроме большого письменного стола, заваленного бумажными листами и двух стульев, больше ничего не было. Посреди комнаты спиной к нам задумчиво стоял стройный мужчина, который пристально глядел в зарешеченное окно без стекла. Блин, узник замка Иф какой-то. Комната действительно напоминала средневековую тюрьму, вот только сам узник был одет в слишком дорогой и нарядный камзол, который рушил первое впечатление.

Услышав как мы вошли, он обернулся и уставился на меня внимательным взглядом. Лицо его имело по-настоящему красивые ровные черты, которые лишь портила вселенская печаль в его глазах. Выглядел он сильно ухоженным, даже чересчур. Приглядевшись повнимательнее, я сделал вывод, что на его лицо нанесена пудра, а брови аккуратно выщипаны.

Я, как младший по титулу, первым отвесил принятый в Вестландском аристократическом обществе вежливый поклон головой и представился:

— Барон Флюген ге Хаймен.

— Граф Вячеслав Полухин. — ответил он, сдержанно кивнув в ответ и перевел глаза на приказчика. — Ты можешь идти, Михаил.

Он проводил взглядом распорядителя, а затем снова уставился на меня.

— Я не так вас себе представлял, барон. Вы совсем не похожи на человека, читающего книги. Да, собственно, не примите это как оскорбление, но и на аристократа вы тоже не похожи.

— Слышь ты, гоблин-метросексуал, зато мы нормальные пацаны и косметикой не пользуемся. И, в отличии от тебя, нам бабы дают потому что хотят, а не потому что им приказали.