Полицейский кивнул. Почти ласково посмотрел на меня:

— Не местные, правда?

Я осторожно кивнул.

— Ладно, сделаем поблажку, — притворно вздохнул он. — Гоните по штуке мне и Арчи и валите отсюда. Живо, пока я не передумал!

— Эй, да ремонт мне в полторы обойдется! — рявкнул Арчи, с любопытством наблюдая за моей реакцией. — Я лишнего не беру, но надо и честь знать! А? Ведь так, Белоснежка? Ты ведь понимаешь, что должен мне полторы штуки?

— Тогда по полторы штуки, — согласился коп. — И замнем это дело, правда, Арчи? Люди новенькие… Всякое бывает!

— Я бы на твоем месте пристрелил этих червей, — покачал головой бронзовокожий, — но раз ты сегодня такой добрый… Эх… В конце концов Боженька завещал любить каждую тварь, даже таких вот зверей, вроде них… Ладно уж… простим козлов вонючих…

— Итак? — правая бровь копа взметнулась вверх.

— У меня другая идея, ребята, — прошипел мой брат за спиной. — Вы сейчас же отдадите нам свое оружие и…

Я сделал шаг в сторону, чтобы было легче наблюдать за обстановкой.

В руках Антон сжимал портативный лучевик «Раптор-13».

Я мысленно застонал. О чем он думает?

Вдруг откуда ни возьмись у таксиста в руках возникла монтировка, которая незамедлительно обрушилась на руки брата. В тот же миг в воздухе просвистела дубинка разъяренного полицейского, но я к этому бы готов. Кровь стучала в висках, адреналин мощным потоком поступал в организм, время будто замедлилось: я метнулся вправо, уворачиваясь от дубинки. Перед глазами мелькнула кобура копа с боевым станером. Не долго думая я выхватил оружие из кобуры и выстрелил в первое, что увидел — это оказалось бедро полицейского. Гарри обладал воистину феноменальной физической силой — он еще успел сделать шаг и замахнуться дубинкой прежде чем рухнуть на землю, создав землетрясение в квартале силой в несколько баллов.

Тем временем моему брату не поздоровилось. Здоровой рукой он прижимал к груди безвольно обвисшую правую руку и пятился, гипнотизируя взглядом лучевик, который вдруг оказался в руках у Арчи.

Мой станер выстрелил еще раз, и бронзовокожий красавец успокоился, выбив собственным лицом крошку из асфальта.

— Какого хрена! — заорал я, пряча станер за пазуху. — Проще было заплатить этим козлам! Ты что, Антон?

Лицо у Антона было бледным-бледным, из губы сочилась кровь. Наверняка рука сломана. Тем не менее он нашел в себе силы прошептать:

— Возьмем такси, уедем…

— Какое такси, Антоша? — поинтересовался я, подбирая его лучевик.

Брат оглянулся: действительно, все таксисты спешно покидали площадку, кто по воздуху, а некоторые просто кинулись бежать со всех ног. Напротив темнокожая парочка о чем-то шептала в свои видеофоны, с животным ужасом наблюдая за нами.

Над зданием космопорта я заметил огромный плакат, который изображал седого чернокожего мужика, который с отеческой заботой оглядывал прохожих. Надпись на плакате гласила:

ГОЛОСУЙТЕ ЗА ШАРКИ ДЖОГГИНСА! ВАШ КАНДИДАТ ОТ ПАРТИИ ЦВЕТНЫХ! БЕЛОКОЖИМ УБЛЮДКАМ — МЕСТО В СОРТИРЕ! ХОРОШУЮ РАБОТУ ТОЛЬКО ЦВЕТНЫМ! МЫ ЭТО ЗАСЛУЖИЛИ!

— Давай в машину, — сказал я, усаживаясь за руль «омега-ромео». Брат послушно упал в кресло рядом, баюкая руку.

— Что с рукой? — спросил я, поднимая машину в воздух.

— Сломана, — сквозь стиснутые зубы просипел Антон. — Этот ублюдок…

— Тебе к врачу надо, — сказал я, руля наугад среди низких домов. Завернул в какой-то переулок, пронесся над вывешенным прямо на улице бельем. Какая-то толстуха в заляпанном сером платье выкрикнула мне вслед что-то не совсем цензурное. Я не стал прислушиваться — некогда было.

— Нас сразу найдут, — проговорил брат. — Нельзя!

— Тогда надо покинуть планету.

— Мы не сможем вернуться на яхту! — воскликнул Антон. — Они наверняка выяснят, что она наша!

— Я и не говорю, что лететь надо на ней, — сказал я. — Мы полетим в соседний город, где есть космопорт…

— Послушай, Гера, — перебил меня брат, — нам нужно оружие. Без оружия…

— Тихо! — крикнул я. В голове начала созревать идея.

Невдалеке мелькнула надземная линия монорельса. Я пустил машину вниз, в какой-то грязный загаженный двор. Два двухметровых сопляка с интересом наблюдали, как мы выбираемся из машины. Третий, их вожак, оценивающе глядел на тачку. В ее дальнейшей судьбе я уже не сомневался.

Мы выбежали в переулок, где я заметил линию монорельса, пробежали мимо галдящих ребятишек лет шести-семи, мимо мусорных баков, наполненных использованным пластиком, пластмассой, шприцами, дешевыми одноразовыми станерами и прочим хламом. По кривой, резко уходящей вверх, лестнице мы поднялись на остановочную площадку, которая лишь чуть-чуть возвышалась над кирпичными двух и трехэтажными домами.

На остановке застыла невысокая худощавая старушка на старой аэродоске. Доска немного покачивалась под порывами ледяного ветра, но все же стояла довольно устойчиво.