И тоже сплюнул на землю.

Алекс постарался состряпать на лице участливую мину.

— Ну ничего, сегодня мало, завтра больше. После грозы выглядывает солнце и так далее и тому подобное.

— А еще ты разорался на всю реку, чтоб тебя, — беззлобно ругнулся рыбак. — Чего хотел?

Алекс на мгновение запнулся, рассматривая собеседника. Тот оказался орком, массивным и широкоплечим, с большой головой, напоминающей кабанью и клыками, торчащими изо рта. Короче говоря, все, как полагается. Тут, оказывается, не только звериные расы имеются, а еще и сказочные.

— Я тут проездом, — сказал Алекс, наконец. — Что это за город, не расскажете?

Орк вздохнул.

— Ты из-за этой чепухи тут кричишь, как барсучиха в период течки? Вон на ферме бы поспрашивал, им все равно делать нечего, все грядки уже по двадцать раз перекопали.

— Ну как, — неловко ответил Алекс. — Предпочитаю лучше спросить у вас. Фермеры те еще вруны, а вот рыбаки самые честные люди на свете. Одни рассказы об уловах чего стоят.

Орк принял его слова за чистую монету и немного смягчился.

— Ты откуда вообще? — спросил он, вытаскивая снасти из лодки. — Из Каджетогора, что ли?

— Не, я из Москвы, — простодушно ответил Алекс.

Орк почесал за ухом и сокрушенно покачал головой.

— Не, не слыхивал о таком фиорде. Далеко, наверное?

Алекс замахал руками.

— Так далеко, что я и сам не знаю, сколько. Так что это за город?

— Это Тиевиль, — ответил орк. — Крабий город. Раньше здесь останавливались баржи с раками из Лазурного моря. Но из-за войны с проклятыми морскими эльфами вся торговля сейчас заглохла, караваны не ходят.

— Понятно, — сказал Алекс рассматривая бревенчатые стены. — Экономический кризис, торговые санкции и рост инфляции?

— Чего? — спросил рыбак.

— Нет, нет, это я так. А народу в городе много?

— Да уж немало. Тысяч пять наберется.

— Ого. Да это прям мегаполис. А во главе кто стоит? Герцог, граф или князь? Или губернатор? А может быть, мэр?

— Как-то непонятно ты говоришь, странник, — орк недоумевающие повел плечами. — Распоряжается всем ярл Ротгайн. Та еще сволочь. До баб охоч, пьет медовуху до упаду, да еще и дерет со всех последнюю деньгу.

— Ну, понятно, типичный глава администрации, — сказал Алекс. — Все, как обычно. Значит, деньжата у него водятся?

— Я же говорю, тот еще жлоб, — орк собрал в охапку удочки, рыболовную сеть и снасти. — Когда только нажрется, все ему мало.

— А еще кто у вас из людей с полным кошельком? — спросил Алекс. — Я тут скоро торговый караван приведу, как раз с крабами. Хочу часть товара сбыть у вас.

— Ты тогда к купцу Баллатону иди, — подумав, сказал рыбак. — И в храм загляни. Служители любят морепродукты. Как же ты только через заслоны эльфов пройдешь, будь они неладны?

— Что-нибудь да придумаю. Ну, а тебе спасибо, мил человек, — улыбнулся Алекс. — И тебя отблагодарю, дай только приехать с товаром.

Орк рассеянно кивнул и пошел к небольшому домику на берегу с сетями, развешанными вдоль забора. Ладно, Алекс получил кое-какие крохи нужной информации, о дальнейшем нужно будет разнюхать в самом городе.

Уже стемнело, когда он добрался до городских ворот. Если бы он не знал, что это Иная реальность, то легко мог принять происходящее за съемки исторического блокбастера.

У ворот Тиевиля стояли натуральные стражники с пиками в руках, в клепаных доспехах. Двое, похожи друг на друга, как близнецы. Завидев Алекса, тот, что справа, вышел вперед и заявил:

— Хода нет, поворачивай обратно.

— А что так? — удивился Алекс. — Я никому вреда не причиняю, просто вышел из леса, дай, думаю, загляну в город, раковый суп отведать.

Стражник неумолимо покачал головой да еще и пикой погрозил, шельмец.

— Ты оглох, что ли? Сказано, поворачивай. Приказ ярла, после захода солнца в город хода нет.

— Понял, понял, — Алекс выставил руки вперед. — Слушаю и повинуюсь. Только, друг мой любезный, можно у тебя спросить кое-что?

Стражник поднял острие пики и слегка наклонил голову.

— Ну, чего тебе?

Алекс приблизился и доверительно шепнул ему на ухо:

— А что если мы забудем о том, что солнце уже село и сделаем небольшое исключение для заплутавшего путника? — а сам тихонько сунул грозному церберу серебряную монетку, загодя приготовленную из уворованных кошельков.