Он уворачивается, пихая меня кулаком в грудь.

– Привет, - говорит счастливо, ныряя под мою ладонь.
– Я логорифм закончил!

– Покажешь.

Мой пацан гнёт остров по матиматике. Сразу заметили задатки, дальше Женька взялась репетиторами. А у Сени пока в голове машинки и никаких очевидых наклонностей. Не страшно.

Алекс смотрит на Федю с затаённым любопытством. А я смотрю на дверь, потому что в дом заходит Женька. В сарафане и босая. На голове соломенная шляпа с лентами, нос блестит от крема.

Сеня лопочет без перебоя. Автоматически поддакиваю, встречаясь глазами со своей женой.

– Привет, - говорит, стягивая с головы шляпу.

Кладет на комод, осматривая меня с головы до ног. Загруженная, растрёпанная и молчаливая.

– Мы тебя сегодня не ждали...

– Мне завтра заскочить?
– выгибаю брови, наблюдая за ней.

Подходит ко мне, молча обнимая за талию. Целую мокрые волосы, пристально глядя на неё сверху вниз.

Теща суетится, пробираясь к холодильнику. Федя притих за моей спиной. Женя вопросительно смотрит на него, потом на меня.

– Это Федор, мой брат, - говорю, оборачиваясь.
– Он с нами поживёт.

– Аааа… - тянет она, явно прифигев от такой новости.
– Очень… приятно, Женя.

– Здрасти… - смущённо раскланивается тот, пожимая руку Алекса.
– Я в курсе.

– Федя, там в холодильнике мясо есть. Необязательно траву жевать, - говорит теща, дружески похлопав его по спине.
– Я - Светлана.

– Ааа… ясно… - кивает тот.

– Можно тебя на минуточку?
– тихо просит моя жена, подняв на меня глаза.

На лице до фига веснушек. На щеках и на носу. Они у неё и в Москве круглый год не сходили, а здесь просто места живого нет.

Ставлю сына на ноги и иду за ней. Ведёт меня наверх, шлёпая босыми ногами по полу. Замирает в центре нашей спальни, а потом начинает расхаживать туда-сюда, кусая губы и глядя себе под ноги.

Прислонившись плечом к стене, наблюдаю, расстегивая манжеты рубашки. Превращаюсь в ожидание. Ещё до моего отъезда её плющило, но она молчала. Теперь, видимо, созрела.

Остановившись, смотрит на меня с немым отчаянием. Выгибаю брови, доставая из петель ремень.

Мучается ещё минуту, а потом выдает:

– Когда ты опять улетишь?

– На следующей неделе. Орлов пока один справится, потом потребуется мое присутствие.

Кивает, обнимая себя руками.

– А вернешься?

– Через две или три.

Подходит к окну, повернувшись ко мне спиной. Она похудела за этот месяц. Приталенный сарафан на ней висит. Хмурюсь, потому что я как-то раньше этого не замечал.

– Что не так, Жень?
– спрашиваю тихо.

Посмотрев через плечо, отвечает:

– Всё не так, Максим.

– Правда? В каком месте?

Игнорирует, продолжая:

– Ты спишь по пять часов в сутки. У тебя… волосы седые, тебе тридцать пять.

– Генетика, - твёрдо говорю ей.

– Ты последний год дома вообще не бываешь. Тебя месяцами нет, Макс.

– Я деньги зарабатываю. Для нас, - напоминаю, если она вдруг забыла.

Выдохнув, массирует виски.

– Деньги… - смеется так, как будто слово такое впервые слышит.
– Всех денег не заработаешь. Сколько еще тебе нужно? У тебя денег - девать некуда.

– У нас, - поправлю жестко.
– Последний год, потому что я пашу, как лошадь.

– Вот и я о чем!
– срывается она с места.
– Нашим детям нужен отец рядом, а не на экране телефона. И мне ты нужен… Я не хочу, чтобы тебя в сорок удар хватил! Блин, Немцев… я… у нас… я беременна!

Актёр из меня хреновый. Как следует изобразить удивление не выходит. Она считывает меня мгновенно.

– Ты что знаешь?
– закрывает лицо руками.
– Откуда?

– Интуиция, - начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке и, сняв ее, швыряю на пол.
– Иди ко мне.

Уперев руки в тонкую талию, смотрит в ожидании.

– Жень, сюда иди, - повторяю громче.
– Я дома. Я соскучился. Я тебя люблю. Хочу третьего ребёнка.

– У меня токсикоз. Уже месяц. Ты даже не в курсе, - не двигается с места.

Глубоко вдыхаю, откидывая голову.

– Чё ты хочешь от меня? Ты сама хоть знаешь?

– Я хочу баланса. Я хочу, чтобы ты притормозил. Прямо сейчас. Или… я с тобой разведусь…

– Чё ты сделаешь?
– искренне ржу я.

– Что слышал!