— Мистер Гаррис гонит сегодня стадо вместе со всеми? — осведомилась она.

— О, он остался на ночь в лагере и ходил в дозор, — ответил старый ковбой. — Представляете, сейчас он сам поведет стадо.

— Надо же, — пробормотала Стейси. Мысль о том, что Корд провел ночь в лагере, каким-то странным образом ее встревожила. — Какое великолепное утро! — воскликнула она — ее пони затанцевал рядом с жеребцом Джима, как бы подтверждая ее слова. Солнце уже выползало на небо, прогоняя остатки ночных теней.

— Весна, — отозвался молодой ковбой, которому передались чувства, переполнявшие его привлекательную попутчицу.

— Чудесно оказаться весной именно в этих краях! — засмеялась она. — Ты счастлива уже оттого, что живешь!

— Вам здесь действительно нравится — в Техасе, я имею в ввиду?

— Я влюблена в него, — ответила Стейси, не замечая того, что вопрос содержал нечто большее, чем простое любопытство. — Эти просторы… Человек чувствует себя здесь свободным. Никто тебя не теснит. Это не поддается описанию.

— Понимаю, — отозвался Джим, внимательно глядя ей в лицо. — Давайте поскачем этой дорогой. Я хочу вам кое-что показать.

— Что же?

— Увидите, — сказал он, и они стали забирать влево. — Что привело вас в Техас?

С минуту Стейси молчала, но было в этом юноше с коротко остриженными каштановыми волосами нечто такое, что вызывало доверие.

— Около полутора месяцев тому назад мой отец погиб в авиакатастрофе, — тихо начала Стейси. — Мы были очень близки. Понимаете, мама умерла через несколько месяцев после моего рождения, и, кроме отца, у меня никого не было.

Джим молча, не перебивая, смотрел на девушку своими светло-карими глазами.

— Он был свободным фотографом, весьма известным среди профессионалов. Почти сразу, как я научилась ходить, он стал брать меня с собой в командировки. Я никогда не засиживалась на одном месте, и потому мне вечно не хватало времени с кем-то по-настоящему подружиться. Конечно, есть люди, с которыми каждый раз как бы заново знакомишься, возвращаясь в тот или иной город, — добавила Стейси, подумав о Картере Миллсе, — вот и весь круг общения. Папа заказал чартерный рейс из Теннесси в Вашингтон. Когда мы пролетали горы, что-то случилось с мотором, и самолет рухнул.

Воцарилось молчание — Стейси боролась с комком, подкравшимся к горлу. Глядя перед собой, она заговорила вновь:

— С нами летел Каюн, моя немецкая овчарка. Я потеряла сознание, но ему как-то удалось вытащить меня из самолета, и вскоре после этого самолет загорелся. Отец остался внутри.

— Вашего отца звали Джошуа Эдамс? — спросил Джим.

— Да, — ответила она хрипловатым шепотом. — Потеряв отца, я не знала, что делать. Многие друзья и коллеги папы предлагали помощь, но я действительно не понимала, чем они могут помочь. — Она коротко, ненатурально засмеялась. — Он всегда любил Запад. Наверное, я приехала сюда по двум причинам: чтобы быть поближе к нему и разобраться, чего я хочу от жизни.

— Вы раньше бывали здесь?

— Именно здесь — нет, но несколько раз у папы были командировки в Эль-Пасо и в другие города в Аризоне и Нью-Мексико, — ответила Стейси и со смехом добавила: — Вот уж не думала, что буду проводить время, гоняя скот!

Видя, что она хочет стряхнуть с себя печаль, навеянную разговором об отце, Джим Коннорс тоже рассмеялся.

— Да, никому бы такое в голову не пришло. Хэнк и я были с хозяином в то утро, когда он нашел вас в лесу.

— Правда?

— Хозяин, как увидел вашу лошадь, сделался сам не свой, — сказал Джим, улыбаясь девушке. — Он первым узрел собаку и отыскал вас. Ни один из нас ни разу не видел его в таком состоянии. Он быстро отдавал распоряжения и никого к вам не подпускал.

— Наверно, испугался, что я подам на него в суд — предъявлю иск за змею, оказавшуюся на его территории, — засмеялась Стейси, не обращая внимания на вопросительный взгляд.

— Вы не очень-то между собой ладите, — заметил Джим.

— Не по моей вине. Мне кажется, он ненавидит всех женщин на свете, — ответила Стейси.

— Нет, я в это не верю, — возразил ковбой, с сомнением тряхнув головой. — Видимо, после помолвки с Лидией он не принимает за чистую монету ничего, что связано с женщинами. Он забыл слово «доверие».

— Ну, это его дело, я-то тут при чем?

— Место, которое я хотел вам показать, находится вон там, — сказал Джим, резко повернув пони вправо, к небольшому холму. — Я посещал семинар, на который вашего отца приглашали с лекциями. Думаю, вам приятно это услышать.