Шрифт:
— Здравствуй, колдунья, — раздался его голос, — Ты тоже с ними, и снова пришла ко мне? Но в этот раз не для того, чтобы что-то отдать, верно?
— Н-нет… Не для… Этого… — Фиалка сказала это так, будто ей было очень тяжело двигать челюстью. Сначала я подумал, что она ранена, но вскоре сообразил, что колдунья пытается сопротивляться ментальному давлению Владыки.
Оно было чудовищным — настолько сильным, что лично мне сохранять ясность рассудка получалось с трудом.
— Где ты нашёл её, Пёс?
— В Первых садах, повелитель, — ответил сопровождающий Сандры, — Она проникла в структуру телепорта, ведущего туда, и пряталась в межреальности. Ждала момента чтобы сбежать, полагаю.
— Любопытно. Ты умеешь удивлять, Сандра. Ещё никому не удавалось приблизиться ко мне… Настолько. И ради чего?
— Ты отнял… У меня… Часть души… Обманул… Верни осколок, тваа-А-А-А!!!
Колдунья поднялась в воздух и, объятая лиловым пламенем, забилась в конвульсиях. Она исторгала из себя такой дикий крик…
Я не мог пошевелиться. Не мог ей помочь! Не мог сделать ничего! Нужно было срочно придумать, как освободиться!
— Ты стала сильней, моя дорогая. Для человека это очень… Нетипично. Но ума, как вижу, так и не набралась? Ты правда думала, что сможешь выкрасть у меня часть своей души?
Не дождавшись ответа, Владыка покачал головой.
— Зачем вы пришли? Что принесли в кубе? Что хотели получить Предтечи?
— Я ничего не знаю! — выкрикнула Сандра, — А если бы и знала — не сказала бы!
— Тогда ты бесполезна для меня.
В нескольких метрах над плитами пола Сандру скрутил приступ внезапной боли. Она молотила руками и ногами по воздуху, рот девушки искривился в немом крике, пальцы свела судорога. Через несколько секунд Фиалка затихла, обмякла и повисла, словно безвольная кукла.
Нет, нет, нет!!! Пожалуйста, только не это, только не это!
«Сандра, очнись, умоляю тебя! Сандра!»
«Прости, Кальн… Кажется, наши мечты останутся всего лишь мечтами… Постарайся выжить… Я люблю тебя…»
Я услышал её последние слова. Услышал и почувствовал, как струна, соединяющая нас столько лет, с того самого момента, когда она спасла меня от смерти, лопнула.
В последний миг по ней успел проскочить яркий шар фиалкового света. Он попал прямо в мою ауру. Столкнувшись с ней, тугой комок энергии разлетелся на сотни частиц, оплёл весь мой энергокаркас и впитался в него.
А затем от груди колдуньи поднялись два маленьких светящихся шарика. Точно такой же появился из амулета на груди Владыки — зелёного кристалла, оплетённого чем-то вроде корней, и формой напоминающего человеческое Сердце.
Светящиеся шары приблизились друг к другу, слились и, замерев на секунду, втянулись обратно в амулет, став единым целым.
Моё сердце замерло. Остановилось, и я никак не мог его запустить. Казалось, что весь мир рухнул, и теперь нет никакой надежды на счастье. Горло, и без того сдавленное магией Владыки, саднило. Хотелось кричать, ломать что-нибудь, плакать — но всю боль, что я сейчас испытывал, можно было ощущать лишь в голове.
И это была ещё одна пытка. Не иметь возможности выплеснуть ярость и хоть на секунду отвлечься от мысли о смерти Сандры…
— Твоя душа теперь целиком моя, девочка, — произнёс Владыка, и повернулся ко мне, — Ну что ж, а теперь, раз других участников вашего нелепого ограбления не осталось, давай поговорим с тобой, вор. Твои друзья оказались не слишком умны. Один связался с силами, которых не понимает, другая оказалась слишком горда, чтобы снова заключить со мной сделку. Сам расскажешь, зачем вам понадобилась моя сокровищница, или придётся копаться у тебя в голове?
— Пошёл ты, ублюдок! — выкрикнул я, едва получив возможность говорить. Из глаз мгновенно хлынули слёзы, — Я убью тебя, слышишь! Убью за неё! Отпусти меня!
— Любовь… — протянул Владыка, — Это ваша величайшая слабость, люди, хотя вы всегда думаете об обратном… Любопытно… Хочешь убить меня? Хочешь распылить на атомы, превратить в ничто?
— Да!
— Хорошо. Тем интереснее будет вылепить из тебя послушную куклу. Пёс! Уведи вора… Для начала помести его на третий уровень казематов. Посмотрим, как быстро это насекомое признает меня своим хозяином…
Глава 22
Я смотрел на Пса, но не слышал, что он говорит. Губы Франциско де Орельяна шевелились в полнейшей тишине.