Васька молча уступила. Она уже увидела всё, что хотела.

Что произошло? Почему он в таком состоянии? Да как он вообще ходит ещё? Как он её смог украсть? Боже, боже, да как он терпит?!

– Что случилось в комнате?
– Спросил Данила, кивая на пункт управления.
– И не переживай, мне не больно. Только если давить.

Васька тут же вернулась в состояние ужаса, когда волосы на голове шевелятся. Повернулась к пункту управления и отступила. Нужно держать эту дверь на виду, мало ли что.

– Я услышала звуки, думала, там ты, внутри. Но там пусто. Никого нет! И… меня кто-то душил!

– Душил?
– Именно это удивило Данилу.
– Пошли.

Он направился в пункт управления. Без страха. Как будто ничего не слышал!

– Куда ты?

– Не бойся. Пошли.

– Нет.

– Поверь мне, Васька.
– Данила грустно улыбнулся.
– Хоть в чём-то, а? Неужели ты думаешь, я повёл бы тебя туда, где опасно?

– Ты мог неправильно оценить опасность.

Он хмыкнул. Вышло очень многозначительно.

Кажется… он знал, о чём говорил? Про этого невидимку? Чёрт, да он же сто раз упоминал про невидимок, которые играют. Конечно, он знал!

Так. Значит, ему можно верить. В этом конкретном случае.

Ладно, так и быть. Да и какой выбор?

Васька кивнула, соглашаясь идти следом. На цыпочках подошла и заглянула в дверной проём - Данила уже спокойно поднял с пола упавшую салфетку и показал ей на стул.

– Садись.

Страшно было до жути, но Данила вёл себя так, будто ничего особенного не случилось. Наверное, не поверил, с досадой подумала Васька. Решил, что я выдумала. Или померещилось.

– Я знаю, о чём ты говоришь.
– Тем временем сказал Данила. Дождался, пока Васька села, или, скорее, упала на стул, подошёл и стал рассматривать её шею.
– Оно тут ходит, я же говорил.

– Что это было?
– Просипела Васька, жмурясь от прикосновений его горячих пальцев. Это было очень приятно. Не найдя повреждений, Данила слегка размял ей мышцы и Василиса так расслабилась, что чуть не растеклась по стулу. И он тут же прекратил, но руки не убрал, встал напротив.

– Не знаю. Это я тоже говорил. Но оно не причиняет вреда. Тебя не душили, никаких следов. Думаю, это был приступ паники. Ты услышала звуки, увидела что-то, чего не понимала - вот и испугалась.

Васька смотрела ему в глаза. Данила наклонился, а его рука лежала на её шее, машинально поглаживая пальцами кожу над местом, где бьётся жилка. У Васьки всегда мурашки шли по всему телу, стоило дотронуться до этой точки. Он смотрел ей в глаза и продолжал так делать, хотя должен был остановиться.

Ведь должен был?

К счастью, Васька вспомнила что-то ещё.

– Откуда у тебя шрамы? Что случилось?

Эффект был достигнут. Данила сразу убрал руки и недовольно сморщил нос.

– Ничего особенного. Несчастный случай. Но уже всё прошло. Я пью обезболивающие, капсула меня залатала, рана заживает хорошо, если не трогать руками, я о ней и не вспоминаю.

– Не вспоминаешь? Ты серьёзно?

– На вид страшней, чем на самом деле, поверь.
– Усмехнулся он.
– Хотя, слово “поверь”, кажется, уже не про нас с тобой.

Васька не обратила внимания на последний комментарий и продолжала спрашивать.

– Это невидимки? Они тебя ранили?

– Нет.

– Ты не стал бы меня обманывать?

Доля секунды, на которую он отвёл взгляд, и уже можно было не продолжать.

– Я бы не стал обманывать.
– Всё же сказал Данила, но явно что-то недоговорил.

– Ясно.

– Ну… я допускаю необходимость обмануть человека, но только в крайних случаях, когда от этого многое зависит, в том числе его собственная безопасность.

– Знаю я твои крайние случаи.
– Невольно усмехнулась Васька.

– Ну, опять ты начинаешь.

Они замолчали. Васька подумала, что вначале, когда вскрылся его обман и стало ясно, что Данила обыкновенный вор, ей хотелось скандалить, кричать и обзывать его как только позволит фантазия. Хотелось его ударить. Избить. Отхлестать кнутом. Если бы он ей тогда попался! Она, наверное, смогла бы в него выстрелить, в самое его черное сердце! Уничтожить на месте за ту боль, что он ей причинил! За то жуткое разочарование. Она, правда, думала, что способна на это.

А потом пришла тоска. Одиночество, которое преследовало её всю жизнь. Которое, казалось, трусливо отступило прочь, когда появился Данила. Обман. Верно, одиночество отступится от неё лишь на том свете.

Даже хорошо, что потом она узнала о своей беременности. Страшно, но хорошо. Фокус внимания переместился на ребёнка, появление которого несло много сложностей, зато не давало тосковать о прошлом.

А теперь прямо на блюдечке ей преподнесли ситуацию, когда можно ругаться и обзываться как душеньке угодно, мстить… и даже причинить ему физический вред - а уже неохота.