– Тебе ни к чему было так целовать меня… я ведь уже согласилась поговорить с Тори.

– Думаешь, я поцеловал тебя только для того, чтобы подстраховаться? – прорычал он.

– А что еще я должна думать?

– Я поцеловал тебя потому, что хотел этого! Потому что ты потрясающе красива, потому что у тебя характер дикой кошки и потому что ты отважная и великодушная. Потому что мне ужасно хотелось коснуться твоих губ и твоей кожи, зарыться пальцами в твоих волосах.

Щеки Энн стали пунцовыми. Интуитивно она чувствовала, что Мартин говорит правду.

– Ты… ты не можешь этого хотеть, – запинаясь, проговорила она. – Ты был женат на моей кузине. Ты не нравишься мне, и мы живем в абсолютно разных мирах, у которых не может быть точек соприкосновения. Да, я приеду сегодня поговорить с Тори. Но это все. Больше никаких контактов. Никогда!

– Ты отвечала на поцелуи Брюса так же, как на мой?

– Это тебя не касается!

– Разберись в себе, Энн.

– Это только похоть, Мартин… Это ровным счетом ничего не значит. Как я могу чувствовать себя, целуя человека, которого презираю? Просто отвратительно.

– Ты даже не знаешь меня!

– Я знаю Келли.

– Непробиваема, – мягко проговорил Мартин.

– Тогда почему бы нам не обойтись без кофе? – Она провела пальцами по волосам. – Я не в настроении вести светскую беседу.

– То, что произошло между нами, – большая редкость…

– Тебе виднее, ты специалист, – цинично заметила она.

– Не надо, Энн, – с мукой в голосе произнес он. – Нам ни к чему эта дешевая перепалка. Мы оба заслуживаем лучшего.

– Это ты так считаешь.

Мартин стиснул зубы.

– Ты не хочешь слушать объяснений, верно? Ты уже решила для себя, что я злодей, а Келли… он издал хриплый смешок, – что-то вроде белокурого ангела. Будь же взрослой, Энн. Ни один брак не распадается по вине только одного человека. Особенно, когда есть дети.

– Почему бы тебе не позволить Тори жить с Келли? – с вызовом спросила Энн. – Только не говори мне, что она этого не хочет.

– Но это так и есть.

Она нетерпеливо вздохнула.

– А почему тебя не было дома, когда случилась беда? Деловая поездка, кажется?

Энн наконец вывела Мартина из равновесия. Он в ярости уставился на нее.

– Можно сказать и так.

Она ринулась в бой.

– Ты был с женщиной, не правда ли? Почему бы еще тебе так ощетиниваться?

– Нет, неправда!

– Знаешь, что мне во всем этом не нравится? – заявила Энн. – То, что ты лжешь мне, Мартин. О Келли. О женщинах в твоей жизни. И при этом ожидаешь, что я упаду в твои объятия. – Она вцепилась в край стойки так, что костяшки пальцев побелели. – Я хочу, чтобы ты ушел. С меня достаточно. Более чем достаточно.

– Это еще не конец, Энн, – со зловещим спокойствием проговорил он. – Не обманывайся на сей счет.

– А кончаться и нечему – между нами ничего не было!

– Ты жестоко ошибаешься. Можешь меня не провожать.

Мартин вышел из кухни, и через мгновение за ним захлопнулась входная дверь. Энн стояла не двигаясь. Ее колени дрожали так, словно она бегом поднялась на высоченный холм; в наступившей тишине громко отдавались в ушах удары сердца. Всего один поцелуй, ошеломленно думала она. Как один поцелуй может перевернуть все? Когда ее целовал Брюс, она не испытывала ничего подобного тому неукротимому голоду, который охватил ее сейчас, обессмыслив все существовавшие ранее правила. Поцелуи Брюса были приятны, как и он сам. Возможно, отчасти поэтому они ни разу не делили постель.

Она поедет сегодня к Мартину и постарается рассеять страхи Тори. Если девочка будет рядом, вряд ли Мартин попытается снова поцеловать ее.

Но если он все-таки сделает это, как поступит она?

Ровно в четыре часа дня такси свернуло на подъездную дорожку к дому Мартина. Узорчатые чугунные ворота были открыты, и за ними виднелись ряды берез, дубов и сосен, ветви которых были покрыты пушистым снегом, – настоящий небольшой лес посреди города. Энн перевела взгляд на видневшийся впереди фасад дома.