— Тогда ты сделаешь то, что будет лучше для нее, и позволишь им забрать ее. Позже нагрянут копы и заберут тебя. Они не будут с тобой любезничать. Тот другой парень прямо обвинил тебя в том, что ты его подстрелил.

— Я так и сделал.

Дэйв откидывается на спинку сиденья, тяжело и несчастно выдыхая воздух. Он не намного старше меня. Двадцать? Двадцать один? Помимо того, что у него медленные рефлексы, он, кажется, держит свои эмоции при себе.

— Я сделаю вид, что ничего не слышал. И не повторяй этого, пока не найдешь адвоката. Все выйдет из-под контроля, если…

— Я бы сказал, что все и так уже вышло из-под контроля, не так ли, Дейв?

Он поднимает руки вверх, притворяясь, что сдается, и не произносит больше ни слова, пока машина скорой помощи резко не тормозит перед больницей. Дальше все идет так, как он и говорил: прибывают многочисленные врачи в бардаке из выкрикиваемых приказов, иголок, носилок и халатов. Они отталкивают меня с дороги, говорят, что я не могу пойти с Сильвер, и я заставляю себя слушать их. Дэйв хлопает меня по плечу, когда врачи увозят мою девушку, и натянуто улыбается.

— Прибытие. Двенадцать часов. Помни, что я тебе говорил, старик. Ни хрена не говори, пока не поговоришь с адвокатом. В противном случае... — он качает головой, стягивая с рук черные нитриловые перчатки и бросая их в мусорное ведро, направляясь ко входу в больницу: — ...такой парнишка, как ты, скорее всего, закончит свои дни в тюрьме.

Глава 34.

Кэмерон

Макс морщит нос, глядя на свой iPad:

— Что значит... оправданная самооборона? — Он спотыкается на юридическом термине и сильно хмурится.

Я хватаю iPad, вырывая его у него из рук. На экране: репортаж из газеты «Роли репортер», в котором говорится, что обвинение по делу «Уивинг против Моретти» подает на Алекса в суд за покушение на убийство. Журналист рискует предположить, что юридическая команда Алекса будет добиваться вердикта самообороны. Чертовски верно. Я знаю, что это так. Я плачу им большие деньги, чтобы убедиться в этом.

— Папа, мне уже одиннадцать. Я могу просто погуглить, если ты мне не скажешь, — ворчит Макси.

— Оправданная самооборона — это когда кто-то убивает кого-то, чтобы защитить себя или кого-то еще, — вздыхаю я, неловко потирая затылок.

Я не должен был говорить с ним о таких вещах. Он только что сам это сказал — ему одиннадцать лет, ради бога. Что же случилось с веком невинности? Когда я был ребенком, все было не так уж хорошо, но сейчас все гораздо хуже.

— Но они не могут сказать, что Алекс это сделал, потому что на самом деле он никого не убивал, да? Этот парень, Джейкоб, все еще жив.

Горячий укол сожаления бьет меня прямо в грудь.

— Да. Да, это так, приятель.

Хотя он не должен быть живым. Он должен был бы гнить в земле, а личинки пировали бы в его глазах. Но для Алекса будет лучше, если Джейкоб не умрет. Так будет лучше для всех нас, правда. Надеюсь, Джейкобу и этому мешку дерьма, его отцу, наконец-то показали, какие они на самом деле монстры. Управление по борьбе с наркотиками ворвалось и арестовало Калеба еще до того, как он узнал, пережил ли его сын операцию.

Я убираю новостной репортаж на экране iPad, не желая, чтобы Макс прочитал остальную информацию в статье. Мне совершенно не хочется объяснять, почему некоторые члены Роли утверждают, что Сильвер придумывает свою историю о насилии, изнасиловании, нападении и попытке убийства.

— Мама говорит, что вы, ребята, больше не должны пытаться защитить меня от чего-либо, — говорит Макс, когда мы въезжаем на больничную стоянку. — Она думает, что это скрывает вещи, из-за которых мы вляпались в эту историю.

Есть несколько вещей, которые я мог бы сказать в ответ на это, но держу язык за зубами. Это не поможет Максу, если я сойду с рельсов, называя его мать всеми именами под безжалостным гребаным солнцем.

— Давай не будем сейчас зацикливаться на этом, ладно? Сильвер сегодня возвращается домой. Мы просто должны быть благодарны, что с ней все будет хорошо, и что мы все вместе проведем Рождество.

Макс хмыкает, прижимаясь лбом к окну фургона.

— Я был не очень любезен. С Сильвер, — тихо говорит он себе под нос. — Я был очень груб с ней, когда она забирала меня из дома Джейми перед Днем Благодарения.