— Хм, — Шэрон не отрывается от своих записей. — Это определенно все, что мы с ним уже обсуждали. Поэтому, смею предположить, он уже рассказал вам, что мы докопались до сути такой его реакции?

— Да. Причина заключалась в его матери.

У меня словно гора падает с плеч. Она произнесла это так просто, словно не пыталась умалить или поставить под сомнение сам факт. Словно она приняла его, и я испытал такое облегчение, сравнимое разве что с инъекцией морфия для измученного болью. От этой мысли у меня перехватывает горло.

— Хорошо, — Шэрон слегка хмурится, просматривая записи, затем вновь обращает все внимание к Пейдж. — Итак, одним из аспектов, вызвавших мое беспокойство, были крайности, на которые Логана сподвигла его ревность и действия, которые он тогда предпринял, но предпочел долгое время скрывать от вас.

О, черт!

Господи, только не это!

Нет, нет, нет!

Вытаращив глаза, я слегка качаю головой, пытаясь незаметно привлечь внимание Шэрон и заставить ее замолчать, заткнуться, прекратить…

Но она слишком сосредоточена на Пейдж.

— В прошлом месяце он сказал мне, что наконец-то признался во всем. Не хотите поделиться своими мыслями на этот счет?

— Что, простите? — Пейдж поворачивается ко мне, слегка нахмурив брови. — О чем она говорит?

— Э-э-э — это все, что я способен произнести в эту минуту. Я чувствую, что мой мозг готов взорваться. Горячее пламя унижения вспыхивает в груди, заливая лицо краской стыда. Боже, какой я идиот! Как, черт возьми, я мог забыть, что солгал Шэрон о том, что признался Пейдж? Как я мог так облажаться?

— Простите, — вмешивается Шэрон. — Должно быть, я неправильно что-то поняла и допустила ошибку. — Похоже до нее дошло, что я натворил и теперь она изо всех сил пытается исправить мою оплошность, но ее голос хоть и ровный и без нотки волнения, но все же далек от обычного умиротворенного.

Жаль, но Пейдж ни за что не купится на такое. Дерьмо собачье!

— Так, стоп, — говорит любовь всей моей жизни, выпрямляется и убирает руку. — Подожди. Какие еще крайности? — она внимательно смотрит то на меня, то на Шэрон, в конце концов останавливаясь на мне. — Логан?

Мне конец. Я уже ходячий мертвец. Или сидячий. Какая, к черту, теперь разница? Глубоко вдохнув, я заставляю себя признаться.

— Есть кое-что, о чем я умолчал. Шэрон была уверена в обратном, потому что я солгал ей, чтобы она отвязалась от меня со своими вопросами.

 Пейдж с опаской смотрит на меня.

Черт возьми! Я потираю губы рукой. Боюсь, что теперь все станет только хуже. Чувствуя, что это мой последний шанс оправдаться, говорю.

— Детка, все уже в прошлом. Думаю, если ты готова простить меня за все остальное, а мне хочется верить, что так оно и есть, то ты можешь простить меня и за это. Иначе ты бы не пришла сюда со мной, не так ли?

— Можешь просто сказать, что ты наделал? — требует она.

Она права. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох.

— Помнишь, когда Эллиоту было чуть больше месяца, я взял выходной и отправил тебя в SPA отдохнуть и расслабиться?

Она хмурит брови. — Помню…

— В тот день я отвез его в клинику, чтобы сделать тест на отцовство.

— Что? — бормочет она, непонимающе распахнув глаза. — Ты… что?

— Мне просто нужно было удостовериться. — я ненавижу умоляющий тон, которым вынужден оправдываться. Ненавижу, что мне вообще приходится оправдываться. — Ничего страшного же не случилось. У него просто взяли мазок изо рта и все…

— Ничего страшного? — ошеломленно повторяет за мной она. — Ты обманул меня, потащил нашего грудного малыша в кишащую микробами клинику, и все для того, чтобы там ему засунули тампон в рот… Чего ради? Чтобы подпитать свою паранойю?

Я качаю головой, а между тем, мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Детка, я не горжусь этим. Чертовски глупый поступок. Прости.

Я не удивлен, что она не интересуется результатами теста. Конечно, она их знает, как никто другой. Если только ее не похитили во сне и не оплодотворили инопланетяне, вероятность того, что Эллиот не мой, равна нулю.

Впрочем, я тоже это знаю. Теперь.

Я хочу взять ее за руку, но она с отвращением отшатывается от меня.

— Так вот в чем дело? Надеюсь, это все крайности, о которых она упомянула?

Меня так и подмывает сказать: «Да». Но, к сожалению, Шэрон употребила множественное число, а Пейдж слишком проницательна, чтобы не заметить такое.

— Нет, — говорю я, и мне интересно, то спокойствие, которое внезапно охватывает меня, это то же чувство, которое испытывают приговоренные к смертной казни? Принятие неизбежности?