— Мне кажется, в сессию с испанским проскочим, на следующей неделе, правда, промежуточный зачет, — говорит Корнеев, догоняя нас с Ариной в коридоре. — Что думаешь, Юль?

— Не знаю, не уверена. Они легко могут и всю группу завалить. Мы все плаваем, Саш. И я не уверена, что на зачете не посыпемся.

— Да чего гадать-то? — добавляет Солдатенкова. — Скоро все узнаем.

Латынь — это не испанский, тут приходится пахать. И чем ближе к экзамену, тем больше.

Рассаживаемся в аудитории, Корнеев умудряется пристроиться рядом, пока Аринка болтает с Солнцевой.

— Ну одну пару-то, Юль? Я с латинским не дружу, мне помощь нужна.

Смотрит на меня так жалостливо, что язык не поворачивается его послать. После того как Янош уехал и Рома перестал быть моим парнем, Корнеева будто подменили.

— Это плохая идея, Саш. Не стоит.

— Пожалуйста! Пара уже началась, — радостно добавляет и кивает на Андрееву, которая раскладывает на кафедре свои тетради.

— Так, все на месте, можно начинать. Как домашний текст для перевода? Сложный оказался? — Она поднимает на нас взгляд, явно высматривает первую на сегодня жертву.

— Изумительный текст, Нина Васильевна, — раздается за спиной веселый голос Разумовского, и я резко оборачиваюсь назад. — Здравствуйте!

— Янош! — громко вскрикиваю, но мой голос тонет в воплях девчонок.

— Янош?!

— Вернулся!

— Янош!

— Разумовский!

— Ого!

А он не смотрит ни на кого, не отвечает на вопрос Андреевой, надолго ли он к нам заглянул, не реагирует на визг Янки, которая уже вскочила со стула, он просто идет ко мне. И лишь поравнявшись с партой, замечает сидящего рядом Корнеева. Хмурит брови, а потом кладет парню руку на плечо.

— Саш, тебе на каком еще языке надо сказать, что это мое место? — говорит громко, ни капли не смущаясь. — Вали отсюда!

Все молчат, даже Андреева ни слова не говорит, а Янош больше не смотрит на Сашку, мне улыбается.

— Привет!

— Привет! — как под гипнозом, повторяю за ним. — Ты как тут оказался?

Корнеев что-то бурчит, но нехотя встает из-за парты и пересаживается в соседний ряд.

— Я же обещал, что вернусь, — уже куда тише отвечает Янош, падая на стул рядом со мной. Обнимает меня за плечо, чуть наклоняется, и я чувствую его теплое дыхание на своей коже. — Вот я и вернулся к тебе, Заноза.

И, не замечая никого вокруг, не слыша изумленного шепота, тут же полетевшего по рядам, смотрит прямо в глаза и нежно целует меня в губы.

За неделю до описываемых в предыдущей главе событий

Готов сам себе язык вырвать за эти слова, вижу, как Вьюгина глаза опустила, чтобы скрыть разочарование. Ты ей нужен, придурок, а ничего сделать не можешь. И она тебе нужна.

— Юль?

Сейчас посмотрит в глаза и пошлет. Оборвет все, что нас связывало, потому что я ей вот такой беспомощный не нужен. Еще один чудила на расстоянии. Заноза заслуживает лучшего, чем мы с Баскаковым. Определенно.

— Я понимаю, Янош. Я бы то же самое сделала для своей мамы. Ты сейчас ей очень нужен. Надеюсь, что она скоро поправится. Пока.

Не успел даже толком попрощаться с ней. Слушаю как последний олух короткие гудки.

Полночи пролежал с открытыми глазами, пялясь в черный потолок. А утром разбудил Занозу.

— Янош? Что-то случилось?

Ясно, звонка, значит, моего не ожидала, а это зря, Заноза. Я же не твой бывший дебил, я не буду использовать косячные приложения, которые рассылают эсэмэски.

— Я хочу с тобой поздороваться и узнать, как ты спала. В универ сегодня идешь? Может, прогуляешь и мы с тобой поболтаем?

Вечером уже не удивилась, даже обрадовалась, когда снова позвонил, а затем вместе поставили ей скайп в мобильный, а потом и на ноут. Жизнь начала налаживаться.

К четвергу уже более или менее привык таскать с собой внешний аккумулятор: постоянный онлайн с Занозой сжирал не только деньги, но и батарею. Но главное — она уже начала вроде понимать, что я никуда не исчезну. Да, я первый троллил ее отношения на расстоянии, да и сейчас ни капли в них не верю, но приходится как-то выкручиваться.

В четверг вечером меня в коридоре отловил отец.

— Ты от мамы сейчас? Я вечером не смог к ней заехать. Как она?

— Ей там скучно, пап. Мама не выносит больницы, и врач обещал тебе позвонить, чтобы обсудить ее выписку.

Прислонившись к стене, рассматриваю уставшего отца. Ну хоть нашел в себе силы начать работать. Впрочем, они с мамой именно оттуда и черпали всегда энергию.

— Да, он звонил, когда я домой ехал. Обсудим это отдельно. Честно говоря, я не ожидал тебя дома увидеть. Вообще, не очень понимаю, что происходит.