Важно, еще как важно. И не звоню ему, потому что прекрасно знаю, с кем он сейчас и почему не ругается на этот субботник вместе с нами. Со мной, если уж быть совсем честной.

— Я не опоздал? Привет, Заноза! — раздается совсем рядом, и я слышу веселый смех Яны Зверевой.

— Привет, Янош! Поможешь мне мешок подержать с мусором?

Пришла моя очередь улыбаться: клоун терпеть не может свою почти тезку. Я подозреваю, что он побаивается миниатюрную Звереву, ясно понимая, что за девочкой-дюймовочкой скрывается настоящий маньяк.

— Конечно, давай!

С удовольствием наблюдаю, как Разумовский тащит здоровенный мешок к грузовику с мусором.

— Так я правда проспал, Юль? — Едва подошел, как успел оттяпать мои грабли. — Я тут постою, то есть поубираюсь.

Ощущение, что грабли клоун взял в руки первый раз в жизни.

— Убирайся! — Стою перед ним, скрестив руки на груди. — И за меня тоже приберись, пожалуйста.

— Я где-то косякнул? — деловито и совсем без обиды интересуется Янош. — Скажи сразу где, и мы время сэкономим.

— Опоздал, на полчаса как минимум. — Не вижу смысла увиливать от прямого вопроса. — Думаешь, тебе можно, а другим нельзя?

— Да проспал я, Хулия! Имею право! На! — Сует мне в руки здоровую метлу. — Возьми, полетай. Может, успокоишься.

Улыбается вроде беззаботно, как раньше, но я вижу в глазах тревогу.

— У тебя что-то случилось? — повторяю я вопрос Солдатенковой, который сейчас никто, кроме Яноша, не слышит.

— Да вроде ничего, все как обычно, — удивляется очень натурально, но по мне, так темнит чего-то.

— Знаешь, с кем столкнулся, когда в универ зашел?

— С кем?

— С женихом Лады. Мамаевым. По фотке на сайте узнал. Не такой прилизанный, но это точно он.

— Ого! — Я от удивления чуть не выронила метлу из рук. — И что он делает здесь? Да еще в выходной?

— Мне тоже интересно. И я знаю, куда он шел.

— И куда?

Вижу, как у клоуна постепенно зажигается огонь в глазах. Да, похоже, дело в этих смертях, поэтому он такой загруженный ходил. Не в Полине дело. Слава богу.

— Куда и мы с тобой ходили… случайно. На третий этаж. Я проследил за ним, — отвечает он на немой вопрос. — Почти до самого коридора его довел. И знаешь, мне недели две понадобилось, чтобы освоить все ходы-выходы, а он так уверенно шел. Может, каждые выходные здесь проводит, мы просто не знаем?

— И не узнаем. Прийти в университет не преступление.

Забираю у Яноша мусор с пакетом, который не мешало бы уже сходить выбросить.

— Нет, но у меня есть идея.

— Мне уже страшно. Давай лучше работать.

— Вон он, смотри! — Толкает меня в бок, заставляя посмотреть налево. — Что за мужик рядом с ним?

— Это административная часть.

Киваю на огороженную часть внутреннего двора, там уже сто лет стоят какие-то грузовики. Я давно на них перестала обращать внимание. А людей, разговаривающих за забором, не факт, что заметила бы.

— Пошли! — безапелляционно бросает Янош и направляется в сторону грузовиков. — Мы просто посмотрим.

— Одурел? Туда нельзя! — шиплю я и замолкаю, поймав на себе заинтересованные взгляды каких-то подружек с ведрами в руках.

— Мы просто посмотрим, — упрямо повторяет клоун. — Мне вообще непонятно, что делают эти грузовики у нас на территории. И почему это административная часть? На плане универа здесь ее нет.

— Какой еще план? — Со стороны может показаться, что мы просто гуляем и обсуждаем нечто приятное. — Янош, я туда не полезу.

— А не надо лезть: калитка у стены справа, через шлагбаум не попрем. Если встать за белым грузовиком, можно без последствий погреть уши. Не трусь Заноза, нас никто не увидит.

Я не верю, что это делаю. С каждым шагом говорю себе, что развернусь и пошлю Разумовского с его авантюрами куда следует, но продолжаю идти рядом. Гипноз? Или боюсь, что натворит дел? Юля! Остановись.

— Ну вот, а ты боялась. Забей, никому до нас нет дела. Ну если что, скажем, что заблудились, — шепчет довольный Янош и медленно идет вдоль грузовиков. — Мы почти пришли.

Он прав, я слышу мужские голоса, но что именно говорят, разобрать сложно. Похоже, клоун тоже не понимает, о чем речь. Хмурится, потом делает три шага вперед, и вдруг раздается громкий хруст. Настолько громкий, что сейчас сюда сбежится весь универ. Вот палево!