— Ты что — нибудь помнишь, из того вечера?

— Нет мам, практически ничего. А что?

— Доченька, ты только не волнуйся, — начала мама, — давай вместе с тобой сходим к гинекологу?

— Зачем?

— Ох, милая. Пусть тебя доктор осмотрит.

— Мам, мне легче от этого не станет.

— Стась, сходить надо. Переступить через страх и стыд, но надо. Подумай о возможных последствиях. Не думаю, что находясь под кайфом, они вспомнили про презервативы.

Я побледнела, конечно, умом я понимала, что ребенок не виноват в случившимся. Но готова ли я, спокойно выносить и родить, а потом воспитывать его?

— Хорошо, давай сходим.

— Вот и умничка.

Мама поднялась и вышла, а спустя полчаса, я сидела в кресле у врача. Она, молча, надела перчатки и начала осмотр, и закончив, снимая перчатки, уверенным голосом, глядя на маму, произнесла:

— Повезло вашей девочке, не тронули они ее. Видимо, или пожалели ее, или не успели.

С облегчением выдохнула, покидая кабинет врача.”

— Стася, о чем задумалась? — услышала я, голос Кирилла.

— Ни о чем, — повернувшись к нему, ответила я.

— Обманываешь, мы пять минут уже стоим на стоянке. — серьезно произнес парень.

— Нет, просто маму вспомнила, — вздохнув, ответила я.

— Ладно, сделаю вид, что поверил тебе. Пойдем обедать?

— Да, пойдем.

Мы вышли из машины, и спустя пять минут, снимали верхнюю одежду, в фойе ресторана. Стройная девушка, провела нас к столику, официант принес меню, а через полчаса и наш заказ. Обедали мы, молча, изредка перебрасываясь незначительными фразами. А когда принесли мороженное на десерт, то я не вытерпела и спросила:

— А почему, ты сегодня ругался с отцом?

— А, давняя история, — произнес Кир, откидываясь на спинку кресла, — не могу простить ему гибель мамы.

— Почему? — несмело спросила я, отправляя в рот ложечку с мороженным.

— Он изменил ей, от этой интрижки родилась Катя. Мама узнала, конечно потом простила. А в день ее рождения, ей прислали видео, на котором отец с молодой любовницей. Они поругались, и мама уехала, а через час нам позвонили и сообщили, что она попала в аварию.

— А отец?

— Он отрицает связь с любовницей.

— Но можно же проверить его подлинность, — продолжила я.

— Нет, мама удалила его, перед своим отъездом.

— Она поверила в измену твоего отца?

— Не знаю, перед уходом сказала, что ей нужно время, чтобы подумать. — С горечью в голосе произнес Кир.

— А ты бы поверил, если бы тебе показали провокационное фото со мной? — осторожно спросила я.

— Не знаю. Ты на такое не способна, моя милая, нежная девочка. — Произнес парень, лаская мою ладонь, — или я чего — то не знаю?

Он протянул руку, и пальцем провел по губе, собирая капельку мороженного, я прикрыла глаза, и с моих губ слетел легкий, еле слышный стон удовольствия.

— Вот так встреча! — услышала я голос Игоря.

Вздрогнула и широко раскрыла от испуга глаза, но парень, с невозмутимым видом уселся за наш столик, и, махнув рукой подзывая официанта, стал разглядывать мое лицо.

— Кофе, и быстро. — Вальяжно развалившись в кресле, произнес Игорь, подошедшему к нему официанту, — Кирилл, не хочешь, ли ты познакомить меня со своей девушкой?

— Много чести для тебя, чем обязан, лицезреть тебя?

— Да вот, шел мимо, увидел знакомые лица, решил остановиться и попить кофе, в приятной компании.

— Счет, — произнес Кир, подошедшему официанту.

— Ты подумал, над моим предложением? — спросил Игорь, глядя в упор на меня.

— Мой ответ остается прежним, — отчеканил Кир.

По моей спине пробежался неприятный холодок, руки вспотели, а сердце кольнуло, предчувствуя беду.

— А так? — произнес мой бывший парень, кидая на стол фотографии, с моим изображением.

Они россыпью легли по всему столу, покраснела, подошел официант, протягивая папку с счетом. Кирилл, не глядя на меня, быстро собрал со стола фотографии, и убрал к себе в карман. Я же не дожидаясь, пока он на меня посмотрит, вскочила из за стола и скрылась в дамской комнате. А через две минуты, в спешке покидала ресторан.

Кирилл

Ярость. Злость. Гнев. Возмущение. Бешенство. Они бушевали во мне, поднимая из глубины моей души что — то темное и опасное. Мои глаза застелила красная пелена, и мне хотелось одного, крушить, все вокруг себя. Мразь! Самая настоящая мразь. Я ненавидел таких людей, всеми фибрами своей души, поскольку считал, что сражаться нужно только с противником равным тебе по силам. Но не как не со слабыми и беззащитными.