Я почти хотел последовать за Юсуфом… Но девчонка, моя пленница, спасла меня.

Почему?

Вряд ли она сама знает ответ. Действовала на эмоциях. Светлая девочка, которой незнакома тьма. Всех спасти хочет, и ради этого готова пожертвовать собой, своим телом.

А я… слишком циничен, и слишком хочу ее, чтобы отказаться.

Подъезжаем ко дворцу, на улице целая толпа, нас встречают криками радости. Оборачиваюсь к Виталии – она выглядит испуганной. Ясно, что возвращение не радует ее.

– Я вижу, что ты очень привязалась к семье Бурхана, - говорю ей.
– Не грусти они скоро приедут сюда. И еще… Завтра ты сможешь поехать навестить отца в больнице. Мои люди отвезут тебя.

– Спасибо… - тихо отвечает Виталия, отводя взгляд. – Я очень признательна…

– Кадир! О боже, как мы все переволновались, с ума сходили! – мне на шею бросается мачеха, окружают домочадцы, слуги, мои советники.

– Отведи Виталию в ее комнату, пусть отдохнет с дороги, - приказываю мачехе твердо, видя ее вспыхнувший недовольством взгляд.

– Но я… Мы тут праздником заняты. В твою честь. Будет большой прием. Даже русский посол будет, он хочет с тобой поговорить… Он тут гостит вторые сутки. Думаю, речь о твоей…

– Я понял. Праздник… чтож, да будет так. Пусть Виталия отдохнет, примет расслабляющую ванну, пусть ей принесут самое красивое платье. Белое. Я доверяю тебе.

Говорю нарочно, все эти подробности вижу, как бесят мачеху. Ну и пусть. Ей пора оставить безумные мечты обо мне в прошлом, она должна понять, что это последний шанс нам общаться. Иначе придется сослать ее в какое-нибудь самое отдаленное поселение.

Специально не вижусь с Виталией до приема. Увидев посла, она примет решение, еще раз. И она это понимает. Но я сделал это осознанно – дал ей эту свободу выбора. Она заслужила. Мне не страшно, даже если она закатит скандал, упадет перед послом на колени и закричит что ее похитили – так тому и быть. Я изучаю ее, испытываю. Мне нравится это хождение по острому лезвию. Не знать, что предпримет. Рисковать. Это будоражит кровь. Впрочем, даже при самом плохом раскладе - у меня отличные адвокаты.

Но девушка не делает попыток устроить скандал. Верна своему слову, как и я, это вызывает еще большее уважение. Она царственно прекрасна в белом арабском платье с золотой оторочкой, похожа на невесту… На нее бросают взгляды многие мужчины, что злит меня. Она только моя. Станет моей… этой ночью. С трудом подавляю желание увести ее с праздника прямо сейчас.

– Как вы себя чувствуете, шейх? – обращается ко мне посол. – Я слышал, вы попали в засаду в пустыне и были ранены? Это ужасно…

– Да нет, к сожалению, для нас это – суровая повседневность, - пожимаю плечами.

– Я слышал ваш дядя попал в аналогичную ситуацию и сейчас находится в лучшей больнице Абу Даби. Вы напряглись. Неужели не слышали? Хотя я сам узнал буквально за полчаса до того, как поехал сюда. Мне позвонили из одной газеты. Ох уж эти вездесущие журналисты…

– Мой дядя жив? Как он себя чувствует?

– Жив конечно, в больницу не возят мертвецов. Ох, простите мне мой юмор. У вас потрясающе вкусное шампанское, боюсь я превысил немного свою дозу…

– Ничего, я хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома. Простите меня, я отлучусь. Мне и правда ничего не известно про дядю, он гостил у меня буквально недавно…

– Хорошо, а я, если позволите, приглашу на танец одну из моих соотечественниц…

Следую за взглядом посла, вижу, что рядом с Виталией оказывается Ксения. Невольно морщусь, я и забыл о ней. Пожалуй, ее срок в моем дворце подошел к своему финалу…

Ксения смотрит на меня, во взгляде собачья преданность. Делаю едва заметный кивок в сторону посла. Верная собачка моментально бросается выполнять команду – с ослепительной улыбкой плывет навстречу, и тянет к танцующим моего собеседника.

– Могу я попросить об услуге? – подхожу к нашему семейному врачу. – Мне нужно выяснить, правда ли в одной из больниц Абу Даби лежит мой дядя.

– Я даже не знал, что с Иршадом что-то случилось, - говорит тот шокированно.

– Я тоже только узнал… Надеюсь, это лишь сплетни, но информация, любая, мне нужна как можно скорее.

Морщусь, от того что приходится столько лгать. Я был уверен, что никто не выжил в схватке в пустыне. Но если дядя жив, и узнает, что Виталия у меня – у него появится повод потребовать ее назад… Или заявить, что она доказательство того, что я напал на него.