— Что? — нервный смешок вырывается из горла. — Что за чепуху вы городите? Кто вы такой?

— Офицер полиции, — мужчина представляется, называет свое имя, дальше говорит еще несколько предложений, но теперь я точно ничего не слышу.

Бред. Абсолютная чушь.

Адам погиб? Это невозможно. Дурацкая шутка. Розыгрыш. Несколько недель назад Адам жестко трахал меня прямо в кабинете, натягивал на гигантский член и рычал, выпуская похоть на волю.

Адам живее всех живых. Адам попросту не способен настолько легко проиграть.

— Не справился с управлением… автокатастрофа, — доносятся обрывки фраз.

— Что, — задыхаюсь. — Что произошло?

— Ваш муж потерял контроль над автомобилем.

Мне сообщают детали, из которых ни черта не понимаю.

— Нет! — кричу. — Ошибка. Здесь точно ошибка. Мой муж работал инструктором по экстремальному вождению. В прошлом, в полицейском участке. Это не Адам!

— Боюсь, личность установлена. В нашем распоряжении фото и видеозаписи с места происшествия. Ваш супруг вел машину один. Других пассажиров не было, поэтому…

— Нет, — бормочу я. — Нет, нет…

— Простите, Ева.

Мир кажется искусственным. Люди вокруг как бесплотные фигуры. Повсюду мелькают наполняются вязкой землистостью. Серость. Сплошная серость. Цвета исчезают.

Я понятия не имею о том, какой сегодня день недели, какая погода за окном. Я не знаю, во что одета. Беру первые попавшиеся вещи, надеваю, не глядя, и выхожу. Я не ем и почти не пью. Не хочется. Теперь ничего не хочется. Даже разрыдаться не удается. Впечатление, будто Адам забрал все мои чувства. За собой. На тот свет.

Все в тумане. Разум. Реальность. Как сквозь вату продвигаюсь. Меня шатает из стороны в сторону. Не могу ни на чем сосредоточиться. Ощущение, точно вкалывают анестезию, и я застываю в состоянии полусна. Не способна отключиться, однако трезво соображать тоже не получается.

Я не присутствую на опознании тела. В этом нет необходимости, так мне сообщают. Доказательств его личности достаточно, а после жуткого взрыва мало что осталось.

Бумажная волокита проходит мимо. Просто ставлю подписи. Чувствую себя роботом.

Похороны организовывают мои родители. Туда приходит много людей. Безумно много. Позже я пойму, что там не столько знакомые Адама, ведь у него совсем не было друзей, сколько его фанаты из социальных сетей. После того выступления на дебатах мой муж превратился в национального героя. В борца с режимом. Трагическая гибель и вовсе прославила его. Злая ирония. Жестокая и ядовитая.

Я наблюдаю, как гроб опускают вниз, как сбрасывают на крышку комья земли. Стою на самом краю. И черт, ужасно тянет заорать: «Заберите меня вместе с ним! Закопайте туда! Я давно не живу!»

Отворачиваюсь, сама не знаю почему. Наверное, срабатывает инстинкт самосохранения или его остатки. Часть меня не готова умирать, цепляется за стремительно ускользающую нить, пробует выкарабкаться.

И тут я сталкиваюсь с прошлым.

Поразительно. Единственная цветная фигура оказывается абсолютно черной. Мужчина приближается ко мне, останавливается рядом. Черная футболка, черные брюки, черные ботинки. Он выглядит инфернально.

Высокий и подтянутый. Мощный, заслоняющий собою все. Бритоголовый тип смотрит на меня с кривой ухмылкой.

Ад. Адриан. Человек, которого я впервые увидела на нашей свадьбе. Друг Адама. Наемник.

— Адама убили, — тихо говорю я. — Это заказ. Готова поспорить, тут замешан Джордж Танн. Доказательств не найдут, но чувствую, во всем виноват именно он. Проклятый ублюдок. Не простил публичного унижения и вот, отомстил.

— Я в курсе, — роняет ровно.

— Да? — почти немой вопрос.

— Я сам выполнил этот заказ.

— Я… ты… шутишь?

— Работа — не тема для забавы, — отрезает холодно. — Разве Адам не обещал тебе, мы встретимся снова? На его похоронах.

— Черт побери, — дергаю черную футболку, когтями впиваюсь в ткань. — Откуда ты знаешь? Откуда ты вообще взялся? Что за дерьмо несешь?

— Тише, — отстраняет меня обманчиво мягко, в его руках ощущается чудовищная сила, подавляющая. — Я не воюю с дамочками.

— Где Адам? — спрашиваю сдавленно. — Где?

— В гробу, — отвешивает издевательский кивок в сторону свежей могилы. — Разве нет?

— Убирайся, — отворачиваюсь, опускаюсь на колени, сгребаю землю в ладони. — Прочь отсюда. Слышал? Проваливай.