Адам способен сжечь дотла. Любого.

Он не притворяется только перед двумя людьми: перед моим отцом и перед сенатором Сеймуром. Первый наверняка успел заглянуть под маску в период допросов, ощутил всю силу и мощь темной стороны будущего зятя. Второй руководствуется инстинктом. Свояк свояка видит издалека. Тот самый случай. Сенатор — один из самых мерзких и опасный людей, которых мне доводилось встречать. Чем ярче сияет его улыбка на постерах и в передачах по телевизору, тем грязнее становится душа. Впрочем, не уверена, что его душа до сих пор при нем. Скорее всего, он давно нашел куда более выгодный способ применить ее. Заложил в ломбарде или продал дьяволу прямо перед стартом своей карьеры. Сенатор далеко не в восторге от моего жениха, но кажется верит, будто его можно использовать. Идиот. Или такая самонадеянность признак стремительно надвигающейся деменции?

Я чувствую себя невестой самого Сатаны. Адам реально выглядит инфернально. Будто и не человек вовсе. А может, просто нагнетаю? Пытаюсь так оправдать производимый им эффект? Приятнее думать, будто сдаешься на волю Люцифера, падаешь на колени перед тем, кто управляет тьмой. Кто бы устоял? Я неисправимая грешница. Поэтому немного удобнее найти красивую причину одержимости, а не признать правду без прикрас.

Я схожу с ума по обычному мужчине. Ладно — по дьявольски умному и обаятельному мужчине, хитрому и коварному… Лису? Пауку? Хищнику? Ядовитому насекомому? Тут определить трудно.

Адам рвется в политику и у него есть все шансы преуспеть на этом поприще. Безупречная биография. Образ примерного семьянина. Прекрасно подвешенный язык. И ясный разум, просчитывающий каждый ход на несколько шагов вперед.

Придет день — и я стану Первой леди. Сейчас такая мысль уже не выглядит ни безумной, ни смешной. Приходит отчетливое понимание: Адам добьется всего, чего пожелает. Он намерен вертеть мир. Черт побери, да он прямо теперь его вертит.

А пока приходит день свадьбы.

Я получаю сказку, о которой грезит каждая маленькая девочка. Букеты цветов, воздушные шары, голуби. Роскошные многоярусные торты. Изысканные закуски. Платье мечты. Куча улыбчивых гостей. Музыка и танцы.

Только у меня нет радости. Впечатление, точно резная клетка захлопывается, дороги к отступлению надежно перекрыты. Сплошная безысходность.

— Согласна, — говорю и растворяюсь в ледяных голубых глазах.

Сердце сводит судорога. Ни вдохнуть, ни выдохнуть не удается. Ощущение скованности захлестывает и утягивает на дно.

Холодные губы касаются моего рта. Последняя печать. Обручальное кольцо жжет палец каленым железом.

Пытка. Экзекуция. Но сладкая, упоительная. И чем больше я думаю обо всем происходящем, тем сильнее тянет отключить мозг. Так безопаснее.

Возможно, у Адама другие планы. Однажды стану пройденным этапом. На смену придет супруга повлиятельнее и поэффектнее.

Все внутри болезненно сжимается. Вероятно, основная проблема в том, что я хочу нереального. Хочу значить для него хоть малую долю того, что он значит для меня. Безрассудное желание, иррациональное. Зачем?

— Тебе очень повезло, — радостно произносит моя мать. — Такой невероятный мужчина. Адам настоящее сокровище.

Она повторяет практически то же самое, что и все вокруг. Потрясающий парень. Умный. Красивый. Добрый. Ну просто ожившая обложка модного журнала о богатых и успешных. Разве не чудо?

Никто не пытается сорвать маску. Никто не догадывается, что там, по ту сторону удачно созданного образа царит вечная мерзлота. Арктика на фоне этого мужчины просто рай, тропический уголок, щедро залитый лучами солнца.

Декорации утомляют. Выслушиваю очередную порцию поздравлений, дежурно улыбаюсь и понимаю, что у меня уже лицо сводит от этой бесконечной лжи и фальши. Вдруг вижу, Адам пропал, не спешит разделять со мной тяжкое бремя.

На часах практически полночь и я отчаянно мечтаю сбежать подальше от этого праздника жизни, где чувствую себя чужой. Ловлю момент и удаляюсь, не проявляю оригинальности и просто следую прямиком в свою комнату. Гости заняты весельем, вряд ли заметят мое исчезновение. К тому же, никто не осудит жениха и невесту, если те сбегут в разгар праздника.

Я разуваюсь и поднимаюсь по лестнице босиком. В одной руке держу свою ужасно неудобную обувь, а другой стараюсь расплести прическу, выдергиваю шпильки, отбрасываю на пол, устилая ими свой путь, оставляя улики.

Полутемный коридор прорезает мрачная и крупная фигура. Сперва мне кажется, это Адам, уж очень похож. Такой же высокий, огромный, несокрушимый мужчина. Но довольно быстро осознаю ошибку. Чужой человек. Абсолютно. И одет совсем не как гость, в обычную одежду: простая темная футболка, джинсы, кроссовки. Ничего праздничного и торжественного в его наряде не обнаружить.