– Ты так и не догадался… Это же я! Ну?! Айо ахава сине! Оччи, оччи ахава!

Потрясенный, я будто завис в звенящем вакууме.

– Не может быть… – выдохнуло по инерции горло, хотя вера во мне ожила моментом. Вспыхнула, заполняя всего и сразу, вскружила голову, взбаламутила, забилась счастливым ребячьим визгом.

Я подхватил Лиду на руки, целуя, куда доставали губы, а девушка пищала от радости, болтая ногами и тиская меня так, словно желая задушить гладкими ручками.

Не помню, как мы оказались на диване и когда, вообще, успели раздеться. Лакуна.

Воспоминанья – как цветные лоскутки. Драгоценные обрывки буйного сна. Скрещенья рук… Скрещенья ног… Касанья шелковистого, упругого, горячего и влажного…

На улице начало темнеть, когда мы немного угомонились. Лежали, обнявшись и унимали бурное дыхание. Теплые выдохи Лиды грели мне грудь, а я дышал в ее волосы, перебирая пальцами каштановые пряди.

– Дверь настежь… – невнятно пробормотала девушка. – Я закрою…

– Да ладно…

– Не… Еще дед увидит… Он же не знает… а я теперь как бы его внучка…

Вздохнув, Лида чмокнула меня в плечо, потянулась и встала. Ступая, будто в приватном танце, продефилировала к двери. По-моему, она нарочно вертела своей круглой, тугой, юркой попой, но зрелище выходило захватывающим.

Скрежетнув ключом, девушка живенько просеменила обратно, падая в мои руки, прижимаясь плотнее и замирая.

– Я так долго тебя искала… – заговорила она тихонько. – На звонки ты не отвечал, домой не приходил… Потом узнала про командировку… А самое страшное случилось в Ярославле. Я приехала в больницу за тобой, а там лежало одно твое тело. Плоть без души. Ужасно… Эти бессмысленные дитячьи глаза, мужественный лепет, небритые щеки, замурзанные манной кашей… Тоска навалилась такая, что я проплакала всю дорогу до вокзала. Зато до меня стало доходить…

…Светлана равнодушно кивнула Чубаке, откатившему створку узорных кованых ворот, и завела белую «бэху» во двор. Жутко обволошенный телохран сутулился, двигаясь вперевалочку, и будто нарочно свешивал длинные, перекачанные руки, лишь бы походить на гориллу. Чудилось, он вот-вот опустится на четыре конечности. Ну, или заколотит передними в могучую гулкую грудь, заревет в манере Кинг-Конга, утверждая свою самость.

– Федор где? – отрывисто спросила девушка, выйдя из машины.

– С утра уехал, – пророкотал Чубака. – Сказал: «По делам».

Подхватив сумочку, Света зашагала короткой аллеей к дому – колонны и лестница со львами красиво смотрелись в перспективе, куда сходились голые липы, зябнущие под шапками снега.

«Красиво – это когда дорого-богато», – занесла мысль злую ехидцу. С другой стороны, когда Бруту было развиваться? В доме вечно пьяного отчима? Или в годы бандитской юности?

Раньше Светлана, будучи снисходительней, делала скидку для Федора, но сейчас ее душила бессильная злоба.

По крохам – по обрывкам подслушанных разговоров, по клочкам выброшенных в мусор записей, – она кое-как восстановила картину произошедшего. Невероятного, фантастического! Но тем сильнее ощущалась беспомощность и тяжелее наваливалось отчаяние.

Найти необитаемый остров и снять с него милого Робинзона? Да легко! Но этот недоразвитый Отелло услал Антона в прошлое. И как ей теперь вернуть любимого? Ведь обратной дороги нет!

«Не бесись, – уговаривала себя Светлана, поднимаясь на второй этаж особняка. – Думай! А чего тут думать? Действовать надо!»

Забросив сумочку в свой «будуар», девушка прокралась к кабинету Брута. Тайной комнате Синей Бороды. Самоуверенный Федор не принимал жену всерьез. Так, глупенькая очаровашка с пятым размером. Блондинка притом.

Ему нужна была кукла, рядом с которой он выглядел бы гигантом мысли. Даже секс его не привлекал – Брут искал утех на стороне, продолжая жить так, как привык. Скромница в постели его раздражала. Ну, детей не сделал, и на том спасибо.

Светлана достала ключ, подобранный еще летом, и вошла в запретное помещение. Шкаф с нечитанными книгами… Два компа на обширном столе из полированного дуба…

Один аппарат она прошерстила еще на той неделе – «дупель пусто», как доминошники говорят, а вот другой не поддавался ее уловкам – очень сложная и навороченная система защиты. Пуск – по отпечатку пальца. Вход – по сетчатке глаза.

Осторожно выглянув в окно, девушка убедилась, что федькин «гелик» еще не урчит во дворе, и отперла сейф. Брут кидал сюда наличку, а она, втайне от мужа, «занимала» ее, время от времени. Но регулярно просила у законного супруга денег – ему очень нравилось покровительствовать. Отстегнул «дурындочке» тыщу «евриков» – и усладил свое эго.

Голубые льдистые глаза торопливо зашарили по полочкам. Пачки евро, пачки долларов, пачки рублей… Стоп! А это что?

– Вот это ничего себе… – прошептала Света.