— Франко, кто был тот человек, который покидал здание, когда я приехала?

— Что за человек? У нас бывают разные люди, приходят и уходят.

— Высокий мужчина, темноволосый и хорошо одетый. Он даже не пытался скрыть свой интерес к моей машине или ко мне.

— Ну, мисс Хокинс, я бы не удивился, если бы вы привлекли внимание любого мужчины.

Его неуместный ответ не был обнадеживающим.

— Нет, здесь все было по-другому. Он уставился на машину еще до того, как я вышла.

Тонкие губы Франко вытянулись в прямую линию, а голова закачалась из стороны в сторону.

— Не знаю. Мы могли бы спросить Конни, зарегистрировался ли он.

— Все, кто входит в заведение, обязаны регистрироваться?

— Да.

— Я не зарегистрировалась.

— Нет, вы — это вы. Это ваш объект.

— Я рада, что вы это помните, мистер Франческа. Я хотела бы посмотреть место сбора товара. Позвольте мне познакомиться с некоторыми из новых сотрудников.

— Я уверен, что это будет не так уж интересно. Это, скорее всего, то же самое, что и во всех ваших объектах, — сказал он пренебрежительно, вставая.

— Разница в том, — сказала я голосом генерального директора. — Что на других наших объектах у нас нет расхождений между складом и распределительным центром. Когда уважаемый розничный торговец заказывает двадцать пять золотых шарфов из «Полотна греха», выставляет счет за упомянутые двадцать пять шарфов, и только семнадцать прибывают, вы можете понять, как это беспокоит.

Его губы сжались, а кадык дернулся.

— Если бы это случилось однажды, мы с Луизой могли бы закрыть на это глаза. Сценарий, который я описала, случился не единожды. Это случалось слишком часто.

Он обогнул стол и остановился в нескольких дюймах от меня.

— Позвольте мне разобраться в этом подробнее. У вас не было никаких причин совершать это путешествие.

Встав, я встретилась с ним взглядом. Без каблуков я была почти пяти футов и семь дюймов ростом. В моих теперешней обуви я была примерно пять футов десять дюймов, возможно, на дюйм выше человека, вторгшегося в мое пространство.

— Я сейчас осмотрюсь, и мы сможем продолжить наш разговор сегодня вечером на «Ривервок».

Его губы дрогнули, прежде чем перейти в притворную улыбку.

— Это отличная новость. Я уверен, что вы найдете инвесторов, которые заинтересованы в «Полотне греха». Я обязательно предупрежу Конни, чтобы она внесла ваше имя в список приглашенных.

— В этом нет необходимости. Об этом уже позаботились.

Хотя нет — и это было сделано специально, — но так оно и будет. У Винни были инструкции, чтобы меня добавили за несколько мгновений до моего появления. Не было никакой необходимости показывать меня на публике раньше, чем это было необходимо.

Глава 4

Кеннеди

Я разгладила шелковый подол и в последний раз взглянула в большое зеркало своего гостиничного номера. Мои длинные золотистые волосы были уложены на затылке во французском стиле, а спирали завитков обрамляли лицо. Черные ониксовые драгоценности блестели на шее, заставляя светло-карие глаза выделяться. Я хотела бы сказать, что укладка волос заняла у меня несколько часов, но на самом деле влажность Чикаго превратила мои обычно прямые волосы в локоны.

Я вспомнила, как много лет назад моя приемная мать сказала, что однажды я буду счастлива с этими кудрями. В этот момент ее мудрость заставила меня улыбнуться. Я дотянулась и покрутила золотой браслет на правом запястье. Чем старше я становилась, тем реже носила старый мамин браслет, но все же было что-то такое в моем возвращении в Чикаго, что заставляло меня думать, что это правильно.

Я могла дни или даже недели не думать о ней, но когда думаю, потеря ощущается столь же ошеломляющей, как и в тот момент, когда я села на самолет в Боулдер десять лет назад, будто это было свежо и ново. Мои глаза наполнились слезами при виде браслета. Когда она отдала его мне, там были старомодный ключ и золотой медальон в виде сердца с выцветшей картинкой. По окончании моей средней школы мать Луизы, Люси, добавила то, что казалось золотым дипломом. Затем, когда мы с Луизой разрезали ленту на самом первом производственном объекте «Полотно греха», Люси добавила маленькие золотые ножницы.

Хотя Люси помогла мне справиться, я скучала по женщине, которую знала как свою мать.

Была ли она в безопасности? Узнаю ли я когда-нибудь?

Знала ли она о «Полотне греха»? И если да, то гордится ли она тем, что я создала?

Было так много вопросов, которые навсегда останутся без ответа. Я вытащила из сумки потертую фотографию и в миллионный раз изучила ее. Это была единственная фотография меня и моих родителей, Байрона и Джози — моих приемных родителей. На фотографии мне почти пятнадцать лет. Это был тот возраст, когда фотографироваться с родителями — последнее, чего хотел подросток. Я бы сделала все, чтобы вернуться и изобразить на своем лице настоящую улыбку, такую же, как у них.