Ворота в городе были хорошие – толстые, дубовые или типа того. Сейчас они были нараспашку. Стража в виде трех пузатых мужиков с мечами на поясах и одной бабы лет сорока с посохом и лицом, похожим на дряблую весеннюю редьку, которая бухала всю зиму. Через ворота мимо них туда-сюда сновали многочисленные повозки, которые они по известному лишь им одним известным признакам выборочно останавливали и проверяли. Причем что входящие, что исходящие. Стоит отметить, что в отличие от стажеров в поле, одетых исключительно в ткань и кожу, на этих были натянуты кольчуги, и даже были железные наплечники и шлемы. И только баба была одета в типичный для игровых магов балахон, а на голове у нее была толстая медная диадема грубой работы.

Вот и мы почти уже было проехали, как я услыхал голос одного их них.

– Эй, стоп! Вы, четверо! Мужик, орки и сатир! – окликнул нас один из пузанов. – Мужик, сюда подойди!

Мои спутники удивленно переглянулись. Ну, делать нечего. Не драться же сходу с местными ментами? Ну, ладно. Если че, всегда можно Лекса выпустить поиграть с дядями, если совсем херово будет.

– Что случилось? – подойдя к пузатику вплотную, как можно спокойней и уверенней посмотрел я ему в глаза.

– Фонишь сильно, вот чего. – пропитым голосом с бомжатской хрипотцой ответила за него тетка. – Подозрительно. Божественные артефакты есть?

– Есть метки божественные. – пожал я плечами. – Считается?

– Считается. – кивнула тетка, доставая какую-то палку, похожую на жезл гаишника, только с полосками бело-фиолетового цвета. – Но проверку все-равно пройти нужно.

– Ну если в задницу никто не полезет, то почему бы нет. – пожал я плечами, с некоторым сомнением посмотрев на жезл.

– Давай пошути мне тут. – погрозил кулаком один из пузанов, а тетка, явно – магичка, принялась водить вокруг меня этой палкой, словно металлоискателем в аэропорту.

Закончив манипуляции, она отошла от меня спиной назад на свое прежнее место, убрала сканер и, перехватив поудобнее свой посох, направила его на меня.

– Ребята, Бездна. – обратилась она сначала к своим коллегам, после чего посмотрела мне прямо в глаза и приказала. – Левую руку показывай, и без резких движений.

Пузаны резко и не по ожирению ловко подобрались, подоставали свои мечи и дружно направили в мою сторону.

– Ну, бездна, ну подумаешь. – проворчал я, медленно стаскивая с черной руки перчатку. – А все почему? Да потому что кто-то плохо за порядком следит. Пацаны, под каким городком меня демон покусал?

– Под Великокрысинском. – ответил Мунгур.

– А, так это все-таки крысы были? – почти удивился я. – Ну да ладно, и не таким закусывали… Короче, чего это почти в главном городе баронства демоны шляются, как у себя дома, добрых божественных посланцев кусают?

– Как ты выжил после укуса? – прищурившись, проигнорировала мою пламенную речь алкашка. – Как прогнал демона?

– А вот так. У всех свои особенности. – огрызнулся я, начиная закипать. – Ты вот прямо каждому встречному все свои способности демонстрируешь? Может, еще и о достижениях расскажешь? Чем там тебя Токи-Токи за алкоголизм наградила? Че, стыдно? Вот и нефиг. А я меченный. Вон, например, Анкеем. Смотри! «Изыди, нечисть»!

Во все стороны от меня прошла насыщенная волна золотистого тумана, рассеявшаяся метрах в пятидесяти. Пузаны, словно сами нечистью были, отпрянули от меня, прикрываясь от тумана мечами.

– Ну, что там твой детектор говорит? Божественная это энергия была или так, иллюзия? – демонстративно скрестил я руки на груди, нарочно поместив снаружи левую и принялся постукивать черными пальцами по правому бицепсу, пытаясь унять неожиданно, даже для меня, всколыхнувшееся раздражение. – Как думаешь, если я выжил, то, наверное, есть у меня, чем и демонам ответить? Показать, или жить хотите? Спрячьте уже свои ножики, пока не порезались.

– Пожалуйста, не злите его, он берсерк! – осторожно проблеял из-за телеги Блеезеер.

– Да в кандалы его, и к магам! – неожиданно осмелев, ткнул мне в грудь мечом тот самый пузан, что первым меня окликнул, почти проткнув майку. – Пусть там умники с ним разбираются!

Алкашка что-то там начала ему выговаривать, но я уже не слушал. Никогда не любил вот таких вот, как он. Раздражали они меня, не знаете почему? Никчемыши, ничего не добившиеся, кроме типа важной должности стоять в дверях и определять кому проходить, а кому нет. Думают, что они теперь важные. А на самом деле – их туда ставят, потому что случись че – их меньше всех жалко. Ну пристрелят их, или прирежут – ну, бывает. А если они кому люлей навешают, кому не следовало – так всегда в утиль можно выкинуть. Таких «важных» херпоймичеизсебястроителей по десятку желающих на должность. Вот и сейчас этот его последний жест меня разозлил так, что я уже не мог себя больше сдерживать и… Нет, не сорвался. Ну, верней, не сам.