– Странно это все. – повернул Двал ногой голову главаря с пустыми глазницами лицом вверх, когда все завершилось. После чего присел и принялся его рассматривать. – Такого вообще быть не должно.

– Ага. А тут у всех глазки вытекли. – выдернул Шозах свой дротик из одного из черепов.

Все разбрелись по пещере. Арбалетчики выдергивали стрелы, а Рондо с Конзахом осматривали дальнюю стенку рукотворной пещерки. Нам с сатиром велели пока не лезть. Мало ли, вдруг засада где, или ловушка.

– Ребят, кто-нибудь помнит? – обратилась сразу ко всем магичка. – Вроде, в прошлый раз тут было по-другому… Мне кажется, или кто-то пытался копать эту стену?

– Знаешь, а ты права. – подошел к ней Шозах. – Видимо, мало места на такую толпу, решили логово расширить.

– Думаешь? – посмотрела на него Рондо.

– Ну а что еще? Думаешь, клад искали? – скептически подняв бровь, посмотрел в ответ стрелок. – Да им бы мозгов не хватило, даже если скинься они все ими своему вожаку!

– Двал, скажи, а кто может телепатически управлять упырем? – неожиданно для всех, спросил я у главного по вампирам.

– Сильный темный маг, лич, высший вампир-создатель… - с какой-то неуловимо-странной интонацией ответил алукард.

Переглянувшись, истребители нежити не сговариваясь, приняли боевые стойки. Прикрылся щитом танк, поудобнее перехватила жезлы магичка, взвели и зарядили свои арбалеты стрелки. И только вампир (высший, на секундочку!) стоял все так же, задумчиво глядя на пустые глазницы главаря.

– Андрей, скажи, а много ценного в этой туше? – неожиданно резко обратился ко мне Двал, пнув труп главаря.

Пробежавшись взглядом, я даже с каким-то сожалением отметил, что всего лишь когти рук и верхние клыки. Молча кивнув, алукард без видимого труда вырвал главарю разбойников зубы и, без видимых усилий, оторвал ему кисти рук, с хрустом открутив их, словно те были на резьбе. Скинув лут в сторону, он присел рядом с трупом и, положив ему на лоб и грудь ладони своих рук, закрыл глаза и твердым голосом приказал:

– Во славу Анкея, встань и ответь!

Тело алукарда на короткий миг окружило золотистое сияние, после чего этот свет, подобно жидкости, стек по его рукам в тело мертвого разбойника и полностью впитался в него. Несколько секунд ничего не происходило, после чего труп дернулся, а из его глазниц вырвалось то самое впитавшееся золотое свечение.

– Спрашивай. – неожиданно грамотной и цензурной речью заговорил труп, не вставая с пола. – Но помни. Только один вопрос.

– Кто вами управлял? – немного подумав, спросил вампир.

– Каншердиамонкенийралсат Фваляйсисийский. – ответил покойник, после чего сияние вырвалось из него через кожу, и говорящий труп осыпался на пол кучкой невесомого пепла.

– Каншер? – удивленно воскликнул Шозах, едва последняя золотая искра погасла на трупной золе. – Да он же был убит лет триста назад, и так больше ни разу не воскрес!

– Обреченные на жизнь так просто не исчезают. – покачал головой Двал.

– Обреченные на жизнь? Это как? – решил я уточнить на всякий случай.

– Это значит, что он проклят самим нашим миром на постоянное возрождение. – спокойно ответил вампир.

– Это Токи-Токи, что ли? – на всякий случай уточнил я.

– Именно! – едва стоило упомянуть имя системы, снова вжал голову в плечи сатир. – Помнишь, я тебе говорил, что она может даровать кому-нибудь право перерождаться не на алтарях странников? Вот, подобный случай, я слыхал о Каншердери… Тьфу, да одно такое имя – это уже проклятие!

– Короче. Чем этот сисийский прославился? – одернул я начавшего уходить от сути Блеезеера.

– Каншердиамонкенийралсат Фваляйсисийский был одним из величайших темных магов. – без запинки повторив эту ужасную звуковую конструкцию, ответил вместо козломордого алукард. – И сумел достичь одного из вариантов бессмертия. Когда его убивали, его тело рассыпАлось пылью, а он возрождался. Никто не знает, где и как, однако после каждой своей смерти он возвращался раз за разом и мстил своим обидчикам. Но, как верно заметил Шозах, однажды, около трех веков тому назад, он не вернулся.

– В таком случае, либо одно из двух, либо что-то одно. – кивнул я. – Вариант первый – у перерождений был лимит, который он тупо исчерпал, либо второй, очевидный. Он находится прямо вон там.