— Чем же вы хотите мне помочь? — удивленно приподняла я бровь.

— Я смогу представить вас своим друзьям и, быть может, кто-то из них согласиться жениться на вас. Все же магический дар такой силы — это хороший вклад в благополучие будущих детей. Без приданого, конечно, будет сложно, но ваши родители ведь остались на Островах? Они будут готовы приголубить вашего нового мужа?..

— Благодарю вас, но по традициям моей страны женщина обязана носить траур по погибшему мужу от года до трех, — выдумала я на ходу, и тут же поняла, что сказала — «страны», Жемчужные острова — это не страна, у них нет государства, только старейшины и вождь. Надеюсь, никто не заметит оговорки, а, если и заметят, можно будет отговориться неправильным употреблением слов.

– Это смешно! Недельный брак и три года траура, — фыркнул Рохеис. Я промолчала, и он нахмурился, начал вещать уже серьезно: — Три года — это совершенно неприемлемо. Вы и так уже не молоды, да еще и вдова, а через три года…

— Спасибо, что так печетесь о моей судьбе, но мне не хотелось бы так обременять вас, — попыталась прервать его как можно вежливее.

— Мне это совершенно не сложно! — воскликнул он, фамильярдно похлопывая меня по руке. — Я понимаю всю безвыходность вашего положения и рад буду устроить вашу судьбу с максимальной выгодой!..

«Для кого?» — хотелось бы спросить мне, но я решила напомнить ему о другом:

— Удивительно, что вы знакомы с такими замечательными мужчинами, которые готовы жениться на женщине, не способной двигать нижней половиной туловища, а значит, скорее всего, не способной исполнять свои супружеские обязанности или выносить и родить здоровых детей.

Довольная улыбка с лица господина Рохеиса стерлась, как ни бывало.

— М-да… — протянул он, — но, думаю, это можно поправить с помощью врачебной магии…

— Не думаю, что это удастся. А, если такое и возможно, вероятно, потребуется длительный курс дорогостоящего лечения, — предположила я.

Господин Рохеис окончательно скис, убрал от меня руку и принялся ковыряться в тарелке с видом «что за дрянь вы мне тут наложили». Я вздохнула с облегчением.

После ужина второй помощник капитана предложил мне на выбор несколько пустых ящиков различной конфигурации — повыше и пониже, пошире и поуже. Я выбрала тот, что повыше, чтобы иметь получше обзор, и небольшой ширины, размером чуть шире табуретки, чтобы не чувствовать себя в узких коридорах неповоротливым танком. Край моей юбке при этом не доставал до пола, но это и к лучшему — чище будет. Ящик был из нешлифованного дерева, но использовали его так долго, что он стал довольно гладким и не грозил занозами. Кроме того, я выпросила у капитана одну из подушек-думочек, лежащих на диване в кают-компании, вместо сидения. Пусть ног я по официальной версии и не чувствую, но попа от сидения на ящике несколько часов уже почти стала квадратной. После того, как все приготовления были завершены, я была торжественно пересажена на новый «трон» капитаном Гартом, и могла отправиться в каюту обживаться.

До ужина я проспала, не забыв запереть каюту на щеколду. Все же усталость и ночные приключения сказывались, хотелось только есть, спать и пить. К ужину меня опять разбудил Дорф, но в этот раз ему пришлось ждать, пока я оденусь. Платье уже было слегка помятым, а волосы я заплести не успела, только расчесала щеткой из вещей той компаньонки и собрала «мальвинку» с помощью ленточки.

За ужином господин Рохеис в кой-то веке не обращал на меня внимания, поэтому я смогла поддерживать спокойную беседу с капитанами и первым помощником. В основном говорили про природу-погоду, о том, кто ждет их дома, меня вопросами предпочитали не мучать.

— А эта тварь почему опять здесь? — злобное шипение господина Рохеиса прервало нашу неспешную беседу.

Я с удивлением увидела, что Кракен в своем водяном шарике залез прямо в открытое окно кают-компании. Точно, я ведь перед сном открыла окно своей каюты, вот он и выбрался. Он с любопытством оглядывал новое поведение, медленно плывя в водяном шаре. Управлял он им магией, но при этом совершал привычные для осьминога движения.

Я отломила кусочек жареной рыбки со своей тарелки и подала ему, как собачке. Он подполз ко мне и аккуратно вытащил рыбу из моих пальцев красными покрытыми присосками щупальцами.

— Какая мерзость, — прокомментировал это Рохеис и передернулся.

— Это мой питомец, — пожала я плечами. — У нас на Жемчужных островах принято приручать животных. Муж рассказывал, что и в Империи дамы тоже держат дома зверюшек.

— Комнатных собачек, а не морских монстров! — фыркнул Рохеис. — Кстати, в общественных местах их запрещено спускать с поводка.

Я оценивающе посмотрела на Кракена, который на ощупь изучал мягкую обивку одного из диванов.

— У него нет шеи, на которую можно было бы надеть ошейник.

— Значит ему нельзя быть среди людей! Вдруг он кого-нибудь укусит?

У него нет шеи, на которую можно было бы надеть ошейник, — заметила я.

— Значит ему нельзя быть среди людей! Вдруг он кого-нибудь укусит?

— Вы видите у него рот, которым он мог бы кусаться? — я мановением руки подманила к себе шарик с Кракеном и оставила висеть его пред лицом Рохеиса, чтобы попробовал поискать. Конечно, у осьминогов есть рты, но вряд ли этот выскочка знает об их анатомии.