Шрифт:
– Инцидент в Танисе вызвал быстрый рост поляризации гражданского населения. Некоторая его часть всё ещё поддерживает Гегемонию, но по оценкам специалистов, подтверждаемым данными ИИ, более шестидесяти пяти процентов открыто сочувствуют повстанцам. Они предупреждают о передвижениях войск, дают приют дезертирам, снабжают мятежников продовольствием. Гражданские рабочие военных баз предоставляют им секретную информацию. И делают это столь оперативно, что мы не успеваем установить каналы утечки. В моём штабе считают…
– Всё очень легко, полковник, – резко оборвал его Омигато. – Простота совершенна. Не допускать гражданских рабочих на военные базы. Брать заложников. Эвакуировать население городских куполов и изолировать его в лагерях. Расстреливать дезертиров. И уж если вы не в состоянии обеспечивать контроль, напоминаю, что «Токитукадзе» один обладает достаточной огневой мощью, чтобы разрушить все купола на этой проклятой планете! Понятно?!
В наступившей мёртвой тишине голос помощника начальника штаба прозвучал шокирующе громко.
– Мой господин…
– В чём дело? – Омигато не любил, когда его прерывали.
– Мой господин, пожалуйста, взгляните на монитор, дающий «картинку» из Библа. Они… там что-то происходит.
Омигато повернулся. Прямо во тьме космоса за голографическим глобусом Эриду перед ним лежала заполненная толпой площадь. Все это напоминало театральную сцену в затемнённом зале. Люди на площади молчали, словно ожидая чего-то. На огромном голографическом экране возник образ губернатора Прэма. Обращаясь к толпе, он умолял их разойтись. Омигато стиснул зубы. Он бы их рассеял… да так, что и хоронить было бы нечего. Но что…
Позади толпы за спинами людей открылась дверь склада.
Глава 29
Глава 10. Право Революции. Правительство создаётся ради общего блага, защиты и безопасности всего сообщества, а не ради интересов или доходов одного человека, семьи или класса людей; следовательно, когда правительство развращается, и общественная свобода оказывается под угрозой, а все прочие методы воздействия не имеют должного эффекта, народ может и вправе реформировать старое либо установить новое правление. Учение о несопротивлении власти и гнёту абсурдно, недостойно свободного человека и деструктивно.
Ньюгемпширский Билль о правах, Статья X, 1784 год.Катя уточнила время и перешла на тактическую частоту.
– Всё верно. Пошли.
– Понял, – голос Хагана звучал совсем рядом. – Мы готовы. Удачи, Катя.
– И тебе, Вик.
Всё было почти как прежде, когда все они назывались ещё Торхаммерами. Катя на своем «Призраке», на флангах Вик Хаган и Ли Чунг на RLN-90 «Скаут», чуть сзади на «Торопыге» Эрика Якобсен. Пятая машина, «Скороход» с Роджером Дарси, так напоминавшем ей Руди Карлссона. Она скучала по импульсивному, дерзкому локийцу, чувствовала, как не хватает его энергии, решительности, поддержки.
Здесь же собралось и несколько сотен пеших солдат «Сети». Один взвод удалось экипировать полностью, включая боевые защитные костюмы, другие были в чём попало. Силы повстанцев выросли за последнее время в несколько раз, но обеспечение оружием и другим оборудованием отставало от потребностей.
Катя считала, что им повезло в главном: ищейки Гегемонии так и не смогли обнаружить подпольные склады. Вот эти четыре уорстрайдера, например, хранились в огромных контейнерах с надписью «запасные части». Разумеется, без активной помощи населения это было бы невозможно. Большую роль сыграли и те, кто, подобно Симоне Дагуссе, осмеливался бросить вызов правительственной компьютерной сети.
– Башенное вооружение за тобой, – сказала Катя Георгу Липински, занимавшему место второго джекера в LaG-42. – Но если дело дойдёт до драки, будь внимательней, смотри, куда стреляешь. Там полно народа.
– Не беспокойся, – твёрдо заверил её Липински.
За последнее время парень набрался опыта, чувствовал себя уверенно и считался уже ветераном.
В открывшиеся двери склада хлынули потоки света, и за клубами поднявшейся пыли Катя разглядела замершую в напряжённом ожидании толпу. Тут и там белели лозунги типа «Свободу Эриду!». Хорошо, если бы это пожелание стало явью. Но свободу нужно завоевать, за неё придется заплатить кровью. И пока что сила не на их стороне.
Катя направила «Призрак» прямо к центральной площади через гущу молчаливых, готовых ко всему людей. Они расступались, освобождая дорогу уорстрайдерам, а из громкоговорителей неслись всё более настойчивые призывы разойтись по домам.
Гегемонийские боевые машины располагались на другой стороне площади, блокируя выход к куполу Тауэрдауна. За ними с голографического экрана губернатор Прэм по-прежнему обращался к демонстрантам, увещевая, уговаривая. Катя уже видела эмблемы и регистрационные номера стоящих в заградительном кордоне «Призраков», «Скаутов» и даже массивного трёхместного «Бога войны». Широнские Центуриане. Отличные войска… а главное – не заражённые тем пьянящим, дерзким воздухом свободы и бесшабашности, который, казалось, пропитал всех и вся на Эриду.