— Хорошо, — со вздохом ответила та.

— Как управишься — сообщи, — велела ей глава клана и формальная хозяйка предприятия.

— Галине моя помощь потребуется, — провел по усам Клюге. — Готов на день-два задержаться, за свой счет и обучить, как быстрее все сделать, — предложил он.

— Хорошо, — согласилась Лера после того, как вопросительно посмотрела на свою работницу, а та, чуть покраснев, кивнула.

Оставил их утрясать мелкие детали, мое присутствие при подписании окончательного расчета и перевода денег не требуется. Прошелся по цеху, обдумывая, как улучшить производство. Вот кажется, только-только линию запустили в работу, а я уже размышляю о усовершенствовании. Следует посмотреть, будет ли мазь пользоваться спросом, а потом над этим голову ломать! Но от идеи о контроль-качестве не отказался. Пожалуй, следует придумать и создать артефакт, сравнивающий эталон и что получилось на выходе. Теоретически не вижу никаких сложностей, если рассматривать со стороны магического посыла и диагностики, которые могу сделать.

Отправился в лабораторию и недолго думая, сделал сигнальную лампу из обычной стоваттной. Хотел цоколь срезать, но потом передумал и усложнил схему. Задумал подключать артефакт к электричеству, пусть все время горит, а когда пойдет брак, то она начнет мигать. Первый артефакт разлетелся на мелкие осколки и чудом ни одно стекло в меня не попало. Вторую лампу я зачаровывал уже установив перед собой защитный контур, нет желания самого-себя лечить от порезов. Опять неудача, стекло треснуло, много энергии закачиваю. Только с пятой попытки удалось получить приемлемый результат. Правда, стекло помутнело, но главное — работает. Прикрутить звуковую сигнализацию — дело техники и обошелся без магии. В схеме задействовал дверной звонок, который начинает трезвонить, если оказывается без напряжения. Вернулся в цех и лично установил, объяснив работникам, что и как.

— А ежели вырубят электричество или захотим остановить производство? — задала вопрос какая-то работница. — Так и будет трезвонить?

— Нет, если не с чем сравнивать, то сигнализация будет молчать, а при отсутствии напряжения на звуковом модуле, то и вовсе говорить не о чем. А вот сами не отключайте эту схему, сразу узнаю и премии лишу! — пригрозил я.

Работникам отлично известно, что их начальница и хозяйка цеха меня во всем слушается. Наверняка и косточки перемывают о таком союзе. Но, если честно, мне плевать кто и что подумает. Подстраховываюсь, чтобы производство работало в автономном режиме, без моего присутствия. Оставаться в Сомовке не собираюсь, время летит быстро, а в свете того, что князь знает обо мне, то уже и получение аттестата на новое имя вроде бы не такая и необходимость. Впрочем, о чем думает господин Огнев с советниками — понятия не имею.

— Лер… гм, — открыв дверь в кабинет владелицы производства и застав ту в компании двух дам из нашей бухгалтерии, обратился я: — Валерия Сергеевна, у нас сегодня есть еще пару важных дел!

— Стас, дай мне пару часов, следует отправить первую партию по аптекам Ружева! — отмахнулась та.

— Хорошо, встретимся за обедом, — согласился я, но потом предостерег: — Ты на вторую половину дня дел не назначай.

— Постараюсь, — кивнула женщина и ответила на вызов затрезвонившего сотового.

Пара часов свободного времени образовалась и хотел их посвятить экспериментам с кругом перемещения, несколько идей в голову пришли, но не получилось. У ворот дома увидел переминающего Василия.

— Какими судьбами? — обменявшись с ним рукопожатием, поинтересовался я.

— Стас, ты про примочки не забыл? Знаешь же проблему! — ответил тот, а потом пожаловался: — Прикинь, вчера Машку попросил осторожно там все смазать, — он указал рукой на свой пах, — Она с пониманием отнеслась, массаж сделала, а мой друг не откликнулся!

В голосе парня паника, испугался, что «инструмент» сломался.

— Нормально все, — успокоил я его. — Если получишь индульгенцию у Ленки, то мгновенно залечу, но только в этот раз. Если еще к кому-нибудь из девок полезешь, а они тебя по яйцам, то не обессудь, лечись сам у Машки или Глашки!

— Что такое индульгенция или про какую Глашку ты говоришь? — озадаченно посмотрел он на меня.

— Книги читай, — покачал я головой, но потом объяснил: — Индульгенция — отпущение грехов, а Глашку упомянул просто, как собирательный образ.

— Да хрен с ним с образом! Ты меня к нормальной жизни можешь вернуть? — набычился Василий, но потом улыбнулся и попросил: — Стас, будь мужиком, а?!

— Мази дам, все пройдет и восстановится, но потерпеть придется, — хмыкнул я и хлопнул Василия по плечу. — Пошли! Да, кстати, на твоем месте не стал бы сейчас ни с кем мутить. Бабы они такие, растреплются о твоей немощи и пиши-пропало!

— Это точно, — потер лоб Василий и тяжело вздохнув, кивнул за забор: — Ладно, пошли, мне еще назад добираться.

— А как ты в Сомовке-то оказался? — спохватился и уставился на стоящий в отдалении мотоцикл. — Только не говори, что на «Минскаче» по кочкам и ухабам ехал!

— А куда деваться? — горестно вздохнул одноклассник.

Парню выдал приготовленную мазь, но немного изменив магический посыл, добавил больше обезболивающего, регенерации и горечь полыни. Не очень понравилось, какими темпами Василий восстанавливается. Нет, все бы нормально у него шло, если не стал привлекать Машку. Уверен, если подвернется случай, то опять попытается геройствовать и строить из себя несчастного, в надежде, что женское сердце дрогнет и его приласкают.