— Хочу признаться, Данмар, — тихо продолжил откровенничать воин, — я до последнего думал, что ты просто чья-то марионетка, которая делает то, что ей прикажут. Я не верил, что ребенок, вроде тебя, может провернуть что-то такое, что провернул ты. Но я пересмотрел свое убеждение, когда ты начал торговаться с Флогией. Знаешь, мелкий, я ведь больше двух лет служил у нее в охране. Я нередко стоял за ее спиной, когда она заключала свои сделки. Ворган свидетель, она вела дела с такими людьми, которые одним только своим видом заставляли меня нервно стискивать рукоять меча. Но знаешь что?

— Что? — Подыграл я воину, хотя мне было совсем не интересно слушать об этой женщине.

— Флогия всегда держалась с королевским достоинством, кто бы перед ней не находился. Даже иные вельможи из-за этого чувствовали себя неуютно в ее обществе. И она в любых переговорах стальной рукой держала бразды, задавая тон всех бесед. Но сегодня… когда она говорила с тобой, я впервые увидел ее растерянной.

— Ты серьезно? — Вскинул я бровь, хоть мой собеседник, следящий за дорогой, и не мог видеть этого жеста.

— Абсолютно! — Утвердительно потряс головой великан. — Уж поверь мне, я видел, что она не знает, с какой стороны к тебе подступиться и на что давить. А вот ты, впервые ее увидавший, на ходу перекроил весь наш план и все-таки добился успеха! Вот что поразительно! Только после этого я понял, что за тобой не стоит ничьей могущественной тени, шепчущей и подсказывающей, как поступить дальше.

— Да ладно тебе, — не принял я похвалу воина, — просто я ей понравился, только и всего.

— Не делай из меня дурака, Данмар, — обиделся здоровяк, — я же не слепой! Я видел, как ты кружил вокруг Флогии, выискивая слабое место, словно коршун над умирающей добычей! Кто бы не натаскивал тебя, кто бы не готовил к подобному разговору, он не сумел бы предусмотреть всего. Ты все это делал сам!

— Ну, может и так, — нехотя признал я. — И что тебя в этом удивляет?

— Где ты научился так торговаться, малец?! Как ты можешь вести беседы наравне с потомственными купцами, которые торговлей сколотили себе целое состояние?!

— Я же сын ремесленника, забыл? — Хохотнул я. — Мой отец тоже торговец, только продает он результаты своих трудов.

— Ты хочешь сказать… я… ты…

Астал не смог найти слов, чтобы возразить на такой простой и очевидно неправдивый аргумент. Но что он хотел мне сказать я не узнал, потому что мы свернули свою оживленную беседу, завидев впереди на дороге оранжевый огонек. При приближении к нему оказалось, что тут дежурил мордатый толстяк с факелом, которого мы не могли объехать, а только стоптать.

— Че, мастеровые, припозднились, али как? — Обратился он к нам, ощерив щербатый рот в кривой усмешке.

— А твой какой интерес? — Тут же отозвался Астал, добавляя в голос грозных ноток.

— Дык самый что ни на есть прямой! — Ухмылка жирдяя стала еще шире, а темноту сбоку осветил еще один факел. — Решаю вот, сколько с вас взять за проезд.

— Вы чего, псы, страх свой под забором зарыли?! — Астал бесстрашно спрыгнул с телеги и направился к толстяку. — Совсем не видите, на кого зубы скалите, а?!

Увидав приближающегося гиганта, который ростом превосходил его на полторы головы, бандит трусливо отпрыгнул назад, а от мгновенной расправы его вышли спасать трое плечистых молодцев. Впрочем, не настолько плечистых, как Астал…

— Вот жеж, крысиное племя! — Воин выругался и сплюнул на землю, показывая все свое отношение к местной швали, и ловким движением сдернул с пояса одноручный топор. — А ну-ка, псы, подходи ближе, сейчас я с вами за проезд расплачусь сполна!

— Не глупи, здоровяк! — Выкрикнул из-за спин защитников толстый разбойник. — Нас тут полтора десятка. Ты, конечно, силен, но стая волков от голода загрызает и медведя!

— Так то волки, — зло рассмеялся в ответ великан, — а я здесь вижу одних только трусливых шавок!

— Ах ты, говнюк! — Оскорбились-таки разбойники. — Ну, сейчас посмотрим, настолько ли ты умело работаешь топором, как свои языком! А ну, навалились, братцы!

И тут завертелось… Астал смело прыгнул на ощерившуюся дубинами троицу, и начал раздавать направо и налево такие увесистые тумаки, что бандитов раскачивало во все стороны, как ковыль на ветру. Однако, несмотря на бешенный натиск воина, троица голодранцев кое-как, но все же сопротивлялась. Они успевали подставить свои тяжелые неповоротливые орудия под порхающий топор, дабы тот не проделал в них непредусмотренных природой отверстий. Хотя, с моего места было видно, что здоровяк просто жалеет их, щедро даруя голодранцам возможность одуматься и сбежать, пока не поздно.

Разница между уровнем боевой подготовки Астала и бандитов была столь же очевидна и заметна, как разница в их габаритах. Могучий воитель всегда был на два шага впереди, упреждая и отбивая все не слишком умелые атаки противников. Он бился, словно танцевал, филигранно выверяя каждый шаг и каждый замах. Я уверен, если б он желал того, то вся троица полегла бы в считанные секунды, не успев даже намахаться своими дрынами. Но почему-то воин щадил разбойников, даже не пытаясь нанести хоть один смертельный удар, хотя возможностей у него для этого было достаточно.