По промерзлым улицам Зороф шел быстрым ходом, не обращая внимания на прохожих. С каждым шагом, мужчина приближался к месту своей работы и чем быстрее он там окажется, тем скорее сможет отправиться обратно.

Скотобойный цех встретил Зорофа запахами крови и мертвых животных. Вонь была жуткой для непривычного к такому человека, но убийце нравился этот букет. Он говорил о скоротечности жизни, и о том, что перед ликом смерти равны все: звери и люди. Последнее Зороф не находил привлекательным, но работа на скотобойне успокаивала его кровожадность и занимала руки необходимым делом.

Стоило Зорофу войти в цех, как он заметил, что двоих его коллег не хватает. Закралось дурное чувство, но мужчина продолжил путь к кабинету начальника.

Бригадир, здоровенный мужик, ранее работавший двенадцать лет мясником, сам вышел навстречу подчиненному. В его глазах был гнев, небритое лицо со шрамом на лбу скривилось при виде Зорофа.

— Ты какого хрена ещё не переоделся!? — тут же набросился начальник. — У нас тут народу не хватает. Двое, чтоб их, не вышли в смену!

— Я… — Зороф потерялся на пару секунд, не зная, как подступиться к разговору про отгул. Бригадир, смерив его взглядом, прорычал, — давай за работу, чтоб тебя! Нечего на меня таращиться!

Когда бригадир скрылся в своем кабинете, Зороф стоял, не двигаясь с места. Всё произошло так быстро, что и слова вставить не вышло. Попробовать снова? — нет. Зороф и думать об этом не хотел. Бригадир не станет даже слушать, зато закатит очередную тираду на тему ленивых ублюдков-рабочих, которых нужно постоянно гонять палками, чтобы они хотя бы немного шевелились. Но один звук бригадирского голоса был противен Зорофу. Его рожа, его взгляд, запах дешевых сигарет, окружающий бригадира, словно аура — все это раздражало все больше и больше.

«Сколько ещё я буду тут вкалывать?» — спросил себя Зороф. — «Мне ещё нет тридцати, я пока молод. Вижу ли я себя в этом вонючем гадюшнике в сорок лет? Нет! К черту это!»

Развернувшись, Зороф уверенным шагом направился к выходу из цеха. Оставшиеся рабочие смотрели на него недоумевающим взглядом. Видимо пойти против начальства для них было немыслимо. Один из коллег окликнул Зорофа: эй! Куда направился?!

— Домой, — не оборачиваясь ответил Зороф.

— Когда вернёшься?

— Никогда.

Когда Зороф вышел из скотобойни, то испытал чувство невиданной ранее свободы. Да, с одной стороны, теперь он безработный, но с другой, его жизнь с сегодняшнего дня может сильно поменяться. Зороф хорошо помнил, как женщина в черном исчезла из виду. Это не просто умение прятаться, а нечто большее. Если она научит Зорофа этому трюку, он горы свернёт. Для него не будет преград. Благодаря этому таланту можно проникнуть в любой дом, взять что угодно и убить кого захочешь. Стража никогда не сможет поймать того, кого нельзя поймать.

Окрыленный своими мыслями, Зороф едва ли не бежал по адресу, который дала ему убийца. Можно было бы шикануть и доехать в экипаже, но мужчине доставляла радость пешая прогулка по морозной улице. Осень. Кажется, в этот день Зороф полюбил это время года.

Сам того не заметив, мужчина дошел до нужного ему места. На его удивление, это оказался монастырь. Большое здание из камня, окруженное двухметровой стеной. Вокруг этого здания витало спокойствие и умиротворение, словно мирская суета не проникала через холодный камень прочной ограды.

«Неужели убийца, монашка?» — Зороф глупо улыбнулся, обдумывая эту мысль. С одной стороны, это было логично. Кто станет подозревать монахиню в зверских убийствах? Но с другого ракурса, подобное не устраивало самого Зорофа. Ещё с детства он терпеть не мог священнослужителей за их надменность и то, что им многое сходит с рук. В то время, как Зороф платит налоги и вкалывает на работе, монахи живут припеваючи в стенах своих храмов, словно так и должно быть. «Пути Каддара неисповедимы», — так говорили священники. Зороф же считал, что нож в пузе делает всех одинаково жалкими.

Но в этот момент, стоя перед воротами монастыря, мужчина не ощущал никаких эмоций кроме необоримого желания войти внутрь. В былые дни, убийца и близко бы не подошел к обители богов, но этот день был особенным. Там, в стенах храма, его ожидает встреча и женщиной, к которой его неудержимо влекло. Не каждая дама могла заинтересовать Зорофа. За всю свою жизнь, он ни разу не смог завести полноценных отношений. Самые долгие длились не больше недели, после чего любая девушка не вызывала никаких чувств. Где-то лет в двадцать, после очередного разрыва, Зороф решил, что больше никогда не станет даже пытаться.