— После этого появляются твои братья и обвиняют меня в твоей смерти. Они обвиняют меня в том, что я позволила тебе умереть, потому что не любила тебя. Они… нападают на меня, затем я переключаюсь и оказываюсь в центре «Тьмы» перед Марко. Его руки покрыты кровью, и я догадываюсь, что это он испачкал стены коридора. Твои братья удерживают меня и говорят Марко убить меня за то, что я не спасла тебя. Я поднимаю глаза и вижу — Марко ушел, и там какая-то темная фигура, но это уже не просто темная фигура — это я. Кошмар — это я. Я стреляю себе в голову, а потом просыпаюсь.

Я наклонилась вперед и прижалась лбом к Алеку.

— Я здесь и никуда не собираюсь уходить. Ты понимаешь? — спросил Алек.

Я кивнула.

— Скажи, что понимаешь, — произнес он твердым голосом.

— Я понимаю, — прошептала я.

Он отпустил мои руки и взял меня за лицо.

— Мы поможем тебе с этим. Мы не будем прятаться от этого. С этим можно справиться.

Я кивнула.

— Хорошо, — прошептала я.

Алек вздохнул и поцеловал меня в голову.

— Лучше бы я знал, что тебе снятся кошмары, не торопил бы тебя так быстро переезжать сюда.

Я моргнула.

— Ты действительно так сделал бы? — спросила я.

Алек нахмурил брови.

— Что не стал бы тебя торопить?

Я кивнула.

— Конечно, я бы не стал этого делать.

Тогда я избавилась от предубеждений и сказала:

— И ты бы не торопил меня… еще кое с чем, не так ли?

— Нет, я бы не стал, — ответил Алек с недоумением на лице.

— Хорошо, — произнесла я, легче задышав.

Алек сосредоточил свои глаза на моих.

— Что у тебя на уме? Почему ты задаешь эти вопросы?

Вот и все.

Это возможность рассказать Алеку о своих чувствах.

Ни секунды не колеблясь, я посмотрела ему в глаза и произнесла:

— Я не хочу выходить замуж.

Все остановилось, пока я ждала ответа Алека.

Мое дыхание.

Мое сердцебиение.

Время.

— Что… что значит, ты не хочешь выходить замуж? — спросил меня Алек, его лицо стало на несколько оттенков бледнее, чем обычно.

Я покачала головой.

— Я не имела в виду совсем нет, я имела в виду, что не хочу выходить замуж прямо сейчас. Я хочу, чтобы мы притормозили.

Алек моргнул.

— Ты хочешь, чтобы мы притормозили?

Я кивнула.

Алек помолчал секунду, потом сказал:

— Ладно.

Я открыла рот, чтобы извиниться перед ним, но когда то, что он сказал, отразилось в моем мозгу, я застыла.

— Ладно? — повторила я.

Алек кивнул.

— Ага, хорошо. Если ты хочешь, чтобы мы немного притормозили — круто, у нас есть вся оставшаяся жизнь, чтобы пожениться, родить детей и сделать кучу других вещей.

Я не могла поверить в то, что услышала.

— Я думала, ты расстроишься из-за меня, — призналась я.

Алек рассмеялся.

— Только то, что я готов прямо сейчас обменяться клятвами и обзавестись кучей мини-меня, не означает, что и ты этого хочешь, и это нормально.

Правда?

— Значит, ты меня не ненавидишь? — спросила я, и мои глаза наполнились слезами.

Алек снова засмеялся.

— Нет. Я люблю тебя, тупица.

Я рассмеялась, и мое сердце согрелось.

— Я тоже тебя люблю, больше жизни. Я не хотела заставлять тебя чувствовать…

— Котенок, — прервал он меня. — Я знаю, что ты любишь меня, тебе не нужно спрашивать, знаю ли я это. Я знаю.

Я не знала, что сказать. Не ожидала, что этот разговор пройдет так.

— Я… Я просто не могу поверить, что ты не сердишься на меня.

Алек наклонился и потерся носом о мой.

— У меня есть ты. У меня есть твое сердце. Все остальное у меня будет со временем — спешить некуда.

Я прижалась своим лбом к его.

— Я обожаю твою любовь ко мне, я дорожу ею. Дорожу тобой.

Алек улыбнулся.

— Я знаю, котенок.

Я закрыла глаза и почувствовала, как нас окружает любовь.

Через мгновение Алек спросил:

— Как долго тебя это беспокоит?

Я подумала об этом, потом открыла глаза и сказала:

— Вечность.

Алек покачал головой.

— Тебе действительно нужно перестать думать об этом. Это должно быть женские штучки.

Я неожиданно засмеялась.

Алек сел на нашу новую кровать и положил руку мне на плечо.

— Мы можем вернуться в квартиру, если хочешь. Теперь я понимаю, что все, что я делал, подавляло тебя, и я хочу все исправить.