— Да… да… — стонала Ника, объезжая Перчинку словно ковбой дикого мустанга. Обнаженная кошкодевочка ритмично двигала бедрами, по всему ее телу блестели капельки пота. — О боже, я чувствую себя такой заполненной!

Лежавшая на спине Перчинка лишь слабо постанывала. У нее не осталось даже сил ругаться. Я уже сбился со счета, сколько раз Ника заставила ее кончить.

— Головка бьет меня прямо в самое сокровенное… — скромно опустив ресницы, Ника продолжала описывать свои ощущения во всех подробностях. То ли для морального давления на Перчинку… то ли перед Сахаринкой хотела похвастаться.

Вообще, Ника реально ну очень старалась. Даже на озере, когда звериная сущность ей овладела, она такого рвения не проявляла. Сейчас словно рекорд по качественному сексу ставит для книги рекордов Гиннеса.

Понятное дело, она морально опускает Перчинку, показывает той всю ее слабость. Как-никак, кошкодевочка имела много зубов на министра сладостей. И не три и не два. Вспомнить хотя бы тот случай, когда Перчинка дала Соне две свои Способности через Сферы сущности. Ника чуть рабой подземелья не стала после этого. Хотя в том случае больше Торвальд руку приложил. Но тем не менее.

Передо мной Ника красуется, это тоже очевидно. Она хоть и имеет со мной не очень большие Отношения, всего четыре балла, но видит, как ко мне относятся другие девушки. И это явно пробуждает в ней чувство конкуренции.

И это была последняя причина.

— Священные мед, мне так стыдно… — Сахаринка крепко прижалась ко мне, стыдливо прикрыв глазки пальчиками. Однако недостаточно хорошо прикрыла. Сквозь пальцы, неплотно прижатые друг к дружке, она внимательно наблюдала за всеми действиями Ники.

Не удивлюсь, если Сахаринка запоминала и мотала на ус. На оба уса. Точнее, на обе антенны. Рейнджер-фуражир у нас старательная. Ника, конечно, демонстрировала ей свое полное превосходство. Дескать, смотри мирмеция, как я умею, какая у меня упругая попка и сиськи, какой пушистый хвостик и милые ушки! И самое главное, как великолепно я всем этим умею пользоваться! А что умеешь ты? Медом накормить? Ха! Так я тоже умею готовить.

Как-то так я это и видел. Конкуренция в гареме, однако. Все девочки меня очень любят и хотят быть со мной. Но… не хотят делить с другими. Даже Сияна. Рядом со мной они видят только себя, а конкуренток хотят отодвинуть. Собственницы.

Мне как раз таки надо немного другого. Я хочу, чтобы они все были со мной. И не только потому, что я хочу жарить их ночь напролет. Как можно чаще. Всех вместе. Есть еще одна причина. Девчонки мне не безразличны. Они — часть моей семьи, а не просто игрушки для секса. А я хочу, чтобы все члены семьи жили дружно.

Но как этого достичь — непонятно. Мне еще предстоит много работы. Надеюсь, Соня реально сможет помочь…. Но до этого момента еще надо дожить!

Сахаринка, глядя на Нику, возбуждалась все сильнее и сильнее. Я прямо чувствовал, как ее терзало двоякое чувство ревности. С одной стороны ее любимого мужчину активно жарит другая, а с другой — Сахаринка прямо сейчас со мной обнимается. Физическая близость недоступна, зато духовной — хоть отбавляй.

Впрочем, почему это недоступна?

Я сидел в кресле Перчинки, закинув ногу на ногу. Сахаринка сидела у подножья, положив мне голову на коленки. Иногда игриво гладила меня по бедру. И внимательно наблюдала за шалостями Ники. Через камеру мини-карты я видел, как в глубине зрачков мирмеции медленно, но верно разгорается пламя.

Внезапно она резко подняла голову с моих колен и… резво так запрыгнула на них уже полностью! Коленями уперлась в сидение, попку опустила мне на бедра! Руки положила на спинку кресла по бокам от моей головы.

— Сахарок? — я, слегка удивленный, приподнял брови. Не ожидал я такой активности от нашей скромницы, никак не ожидал. Сахаринка иногда умеет преподносить сюрпризы. Я бы даже сказал шокирующие сюрпризы.

— Я хочу тебя… — произнесла она с очень виноватым видом на лице. — Прости… прости меня… я ничего не могу с собой поделать…

Ее глаза находились совсем рядом с моими, и в них горело пламя. Я чувствовал терпкий сладковатый аромат меда. Он смешивался с запахом луговых трав, исходящего от волос девушки.

Я положил руки ей на бедра, и Сахаринка принялась исступленно целовать мое лицо. Кажется, она решила отметить все возможные точки на нем. Ее мягкие губы касались меня воздушными невесомыми прикосновениями, оставляя невидимые следы.

Я некоторое время гладил ее по бедрам и ягодицам, параллельно расстегивая всякие ремешки. Их у Сахаринки водилось в пребольшом количестве. Тем не менее я уже неплохо натренировался в расстегивании женских шмоток. Особенно у Сахаринки.

Латы и прочие фрагменты облачения рейнджера-фуражира падали на пол один за другим. Сахаринка в то же время раздевала и меня. Блузка, пиджак, юбка — все это летело в самые разные стороны. При этом мирмеция продолжала покрывать меня поцелуями без остановки, смещаясь все ниже и ниже.