— А какая тебе разница? — не понял мужчина. — Ты же к черномагу переезжаешь. Ну и пусть болтают сколько хотят.

— Я же не навсегда к нему переезжаю. — ключ всё никак не хотел попадать в замочную скважину. — Мне предстоит возвращаться. Мы вообще напрягаем Вольфа своим присутствием там. А выбора нет, потому что эта… змея, неизвестно, когда вернётся. А насчёт друга сердца ты не ответил.

— Я и не собираюсь на это отвечать. Я так решил, значит так и будет.

Дверь наконец поддалась, и ведьма закрылась в комнате вместе с Деймосом.

— А у меня спросить не хочешь?

— Я чувствую, что ты не против. — мужчина пожал плечами, включая свет. Ему то освещение не особо было нужно, но Аннабель явно не обладала ночным зрением.

— Мало ли что ты чувствуешь. Я может не против только потому, что ты мне нравишься, но моим взглядам это всё противоречит.

— Тогда пересмотри взгляды. — Деймос развёл руками, уселся на кровать, и скептически осмотрел комнатушку. — Всё-таки, к Вольфу надо переезжать окончательно. Мы на этой рухляди вдвоём не поместимся.

— Ты не будешь со мной спать. — начала выходить из себя Аннабель. — И что значит — пересмотри взгляды? Я тебе кто, собачка ручная, чтобы под хозяина подстраиваться? Ты даже на первый секс у меня разрешения не спросил.

— Ну я же видел, что ты не проти… — Бель со всей силы ударила мужчину подушкой. Тот ошарашенно пригнулся. — Ты чего дерёшься?

— Это я ещё не дерусь. Но продолжишь в том же духе, начну. — пригрозила девушка, начиная сгребать в дорожную сумку необходимую одежду.

Деймос тоже взялся помогать.

Вещей у Аннабель было немного, поэтому сборы не заняли большое количество времени. Вот только одна вещь так и продолжала лежать там, где в последний раз оставила её хозяйка. И даже теперь ведьма боялась взять это в руки.

— Твоя книга судеб? — к чужим артефактам такого рода лучше было не прикасаться, поэтому мужчина просто стоял около книги и внимательно её рассматривал. — Ты ведь её тоже забираешь?

— Не уверена. — голос девушки едва заметно дрогнул, но кровавый дух засёк этот момент и вопросительно поднял бровь. Бель только мотнула головой.

Всё-таки, такими книгами нельзя разбрасываться. И уж тем более, выбрасывать их. Даже если в них было записано плохое пророчество. Поэтому, Аннабель слабеющими руками подняла Книгу судеб. В комнате слегка похолодало, и даже подул ветер. Отовсюду разнёсся странный звук, похожий на чьё-то дыхание. Книга ждала хозяйку.

— Там записано что-то страшно? — показывать страницы из книги, было не запрещено. И Бель решила поделиться. Пророчеством, переживаниями, подозрениями. Всем, что зародилось внутри её души в ту ночь, когда она в первый раз увидела этот сон.

Пружины кровати заскрипели, когда ведьма опустилась на неё, и рядом сел дух крови. Проведя по обложке подрагивающими пальцами, Аннабель вздохнула, и раскрыла книгу. Ровно на той странице, где застыло лицо Деймоса. Всё такое же живое, как тогда. И ведьме стало не по себе, когда находящийся тут же мужчина перевёл абсолютно идентичный взгляд на неё. Бель хотела закрыть фолиант, но дух её остановил.

— Поверить не могу. Я был тебе предсказан. — тихо произнёс он. Кажется, Деймос был удивлён. — Это не просто игры судьбы, это чья-то воля. Возможно, посмертная. Кто-то очень сильно хотел, чтобы найти самого могущественного подходящего тебе духа, чтобы ты была под защитой. Наверное, тот, кому ты была безмерно дорога. Такие «подборы» стоят очень дорого.

— Мама… — сделала вывод Бель, но дух покачал головой. — Или бабушка?

— Нет. Это не они. Может быть… Это был твой отец, ведьмак. Ему бы такое было под силу, мне кажется.

— Ты знал моего отца?

— Нет, но я чувствую, что предсказание соткано руками мужчины. Родного тебе мужчины.

Повисла тишина, и Деймос, державший до этого запястье девушки, отпустил. А затем мягко улыбнулся, погладил Аннабель по волосам, встал, и подал ей руку. Ведьма теперь уже нехотя закрыла Книгу Судеб, полностью погружённая в далёкие от реальности раздумья.

В свой новый, но временный дом, Аннабель ехала с тяжёлым ощущением в груди. Пыталась вспомнить отца, но образ терялся где-то в тех временах, когда она была ребёнком. Почему же это давалось так тяжело? Ни лица, ни голоса. От потерянных воспоминаний было так грустно, что всё предпраздничное настроение как-то враз улетучилось. Наверное, спасал только этот ужасный дух крови, который, кажется, вообще никогда не унывал. Всегда довольный, всегда улыбается. И что самое противное, как считала Бель, улыбается он искренне. Наслаждается этим миром, чужим для него, но таким интересным. Наслаждается каждой минутой, проведённой рядом с призванной.