— Зато мне не нужны её эмоции для подпитки. — спор тем временем продолжался, и всё больше набирал обороты.

— Её эмоции позволяют мне не причинять этой пугливой лани вред, чтобы самому выжить без её крови.

— Ты можешь оправдываться сколько хочешь. Но ты в девчонку влюблён, и это не заметит только слепой. А как думаешь, она сможет влюбиться в того, кого боится хуже Мёртвых духов? Не задумывался?

На этом Вольфганг решил, что разговор окончен, тем более что Деймос так и застыл, не придумав ответа, или не захотев что-то отвечать. Чернокнижник вышел из комнаты, оглушительно хлопнув дверью. Аннабель осталась наедине со своим призванным. И теперь ей казалось, что громкая ругань была гораздо приятнее, чем это мрачное молчание.

И вроде бы надо что-то сказать в своё оправдание, только Бель не представляла насчёт чего именно нужно будет оправдываться, и не сделает ли это ситуацию ещё хуже. И пока девушка размышляла над этим, Деймос зачем-то начал нарезать круги по комнате, заложив руки за спину.

Спустя несколько минут такого марша, мужчина резко повернулся к Аннабель, и улыбнулся своей привычной лисьей улыбкой. Вот только глаза не переставали излучать свет.

— Маленькая пугливая лань действительно не сможет влюбиться в кого-то настолько ужасного, как я? — это был скорее риторический вопрос, но Деймос ждал на него ответа. А вот ведьме отвечать совсем не хотелось.

— Почему ты говоришь об этом? — в ответ спросила девушка, осторожно отползая к стеночке, у которой стояла кровать.

— И правда, ты ведь всё равно боишься мне ответить.

Дух крови медленно двинулся к девушке, как будто по воде. Аннабель хотелось бы отползти и ещё дальше, но спина и так уже упиралась в холодный бетон. Почти как тогда, у ограждения этого самого дома.

Следующее движение духа было неожиданно резким и быстрым. Ведьма даже не успела отреагировать, когда мужчина оказался на её кровати, и навис над Бель, отведя её запястья куда-то вверх, за голову.

— Зачем спрашивать, когда твои эмоции ответят сами.

Девушку проняла дрожь. Странная, непонятная для неё самой. И необычно в этом было то, что Бель не могла различить отчего она так дрожит — от страха, или от какого-то другого, непонятного ощущения.

— Отпусти меня. — слабым голосом попросила девушка, едва шевеля губами. Но дух сделал рваный вдох и лишь облизнулся.

— Я не люблю тебя, глупая девочка. Невозможно влюбиться за такое короткое время. — прошептал мужчина у самого уха Аннабель. Так, будто убеждал в этом не пошедшую мурашками от его дыхания ведьму, а самого себя. — Это просто невозможно. — но сам зачем-то провёл губами по нежной шее девушки, с трудом сдерживаясь от поцелуев.

Аннабель с силой сжала зубы, чтобы не издать предательский стон от такой непозволительной близости. Но уследить за всем она не могла, поэтому пока ведьма контролировала голос и дыхание, то и дело сбивающееся, её спина выгнулась в сторону Деймоса, стоило тому всё-таки не сдержаться и оставить лёгкий поцелуй на коже.

Не заметить этого мужчина не мог. И держать в себе эти рвущиеся наружу чувства, которые в эту же секунду испытывала и Бель, он тоже больше не видел смысла.

Его поцелуй вызвал у девушки совершенно другие эмоции, нежели та провокация Вольфа. Всё повторилось, как в первый раз, но только ещё ярче, заливая чем-то ослепительно белым всё пространство вокруг. Оставляя в поле зрения только духа крови, который совершенно незаметно для девушки добрался рукой до её груди и с усилием сжал.

Аннабель не смогла сдержать стон, и освободившимся руками обняла Деймоса за спину. Как с них пропала одежда ведьма даже не особо уловила. Она помнила только, что в тот момент проскользнула шальная отрезвляющая мысль, что это неправильно, и нужно остановиться. Но потом Деймос снова поцеловал девушку.

Мужчина едва ли видел что-то вокруг. Рядом была только она, хрупкая маленькая девочка, с золотыми волосами, разметавшимися по подушке, как священный ореол.

Она была бы похожа на ангела, если бы не впившиеся в его спину коготки. Но вряд ли она осознавала, что сейчас происходило, слишком необычные эмоции. И эти эмоции затмевали всё, взрывались фейерверками, оглушали и ослепляли, соединяя двоих воедино.

Завершающая вспышка была особенно яркой, она ослепила Деймоса и Аннабель одновременно, заставляя их прижаться друг к другу так близко, как ещё никогда и ни с кем.

Дух крови навалился на девушку всем своим весом, вдавливая её в кровать, и наконец упал рядом, с трудом переводя дыхание. Он посмотрел на приходящую в себя ведьмочку. Та тяжело дышала, и легонько улыбалась, наверное, ещё не полностью поняв, что всё-таки только что было.

Мелкие ранки и ссадины, полученные Бель в той аварии, заживали буквально на глазах. А энергия духа, потраченная на битву с Мёртвыми, восстановилась полностью. Это было так удивительно и приятно, что Деймос не удержался, и прижал вздохнувшую девушку к груди, довольно улыбнувшись.

Решив, что очень сильно устала, Аннабель не стала разбираться зачем дух крови сделал то, что сделал. Сон брал верх, и возмущение не успело дойти до сознания девушки раньше, чем та заснула, уютно свернувшись клубочком в объятиях Деймоса.

На утро духа почему-то рядом не оказалось. Хотя первое, что испытала ведьма, как только проснулась — вовсе не злость или обиду, а какую-то нежность и удовлетворение. Лишь потом, окончательно встав с постели, моральная сторона вопроса взяла верх. И рассудок дал установку найти и отчитать Деймоса за то, что он так подло воспользовался… ну хотя, что там подлого было? Она же сама поддалась. И как это всё можно назвать воспользованием? Была бы против — этого бы не случилось. Но они же переспали, а значит Бель всё-таки испытывала какие-то чувства к своему же призванному.