Шрифт:
— Вот и хорошо, — с облегчением вздохнул Грегор. — Как встретишь его, передай любому волку то, что скажет тебе мой отец.
— Ладно, — буркнул я, убирая в Инвентарь валяющийся на полу лут и доставая зелье Огня. — Не жалко дом-то?
— Он уже трижды перезаложен, — отмахнулся волк. — Да и проклят он теперь. Шутка ли два демона и ступившие на тёмный путь приспешники здесь погибли.
— Ну, тогда пошли отсюда, — я пропустил Грегора вперёд и вышел с сеновала.
Оглянулся, проверяя, всё ли взял, и швырнул склянку прямо в сено.
— Уу-у-у-у-у-у! — заревело пламя, и я поспешил отойти подальше от вспыхнувшего как спичка здания.
Волк убежал, я же приотстал, чтобы полюбоваться на гудящий огонь.
— Отправляйтесь обратно в ад.
Оставив последнее слово за собой, я направился к хижине знахарки. Надеюсь, у Зулы в загашниках найдётся ещё одно зелье Огня.
Вот только дойти до скособоченной лачуги я не успел.
Прямо между пылающим домом скорняка и хижиной Зулы стоял, мать его, кузнец Викуло со здоровенным молотом в руке.
Глава 23
— Эээ, — промычал здоровяк, переводя взгляд с меня на пылающий за моей спиной дом скорняка. — Ты это… зачем?
— Викуло, — позади меня что-то бухнуло, но я сделал вид, что нисколько не напугался. — Ты умеешь хранить тайны?
Наверное, со стороны я смотрелся эффектно. Невозмутимый эльф, за спиной которого что-то горит и вспыхивает, а он в лучших традициях Голливуда не реагирует на взрывы и рёв пламени.
— К-какие тайны? — кузнец с усилием оторвался от вида пылающего дома и посмотрел на меня.
— В нашем городе завёлся… — я огляделся по сторонам и понизил голос, — … чиновник.
— Чиновник? — насторожился здоровяк, почувствовав, как неприятно прозвучало это слово. — Это какой-то грызун?
— Ну, — протянул я, — можно сказать и так. На самом деле, большинство из них пытаются сделать жизнь простого народа лучше, вот только получается из рук вон плохо.
— Это как? — заинтересовался Викуло, позабыв, зачем вообще пришёл по моим следам.
— Ну-у-у, — я задумался, как бы получше объяснить кузнецу суть этого социального феномена. — Они вроде как служат на благо госу… ээ, княжества, вот только жизнь улучшается только у них.
— Это как? — не понял кузнец.
— Ну, вот взгляни на дорогу.
Викуло послушно посмотрел себе под ноги и нахмурился.
— Что видишь?
— Как что? Грязь, конечно.
— Во-от! — я поднял вверх указательный палец, — а знаешь, почему?
— Почему? — настороженно уточнил Викуло.
— Потому что под нашими ногами земля есть. Лужи есть. Вот даже коровья лепёха лежит, а дороги нет.
— Ааа, — кузнец задумчиво почесал молотом затылок. — Ну так дорога у нас только в центре. От дома мэра и приезжего витязя до площади, а оттуда расходится до ресторации и до банка.
— А должна идти от кузни до площади! Чтобы и местным жителям удобно было за заказами идти к уважаемому Викуло, и приезжие богатые купцы по хорошей дороге мимо кузницы проезжали.
Внимание! Репутация с кузнецом Викуло изменилась с Неприязнь на Безразличие.
— Больше человек пройдёт мимо кузницы, — я решил подтолкнуть размышления кузнеца в нужную сторону, — больше заказов получит кузнец…
— Хм, а действительно, — пробормотал здоровяк. — Где дорога?
— Так в центре, — любезно подсказал я. — От дома витязя и мэра до ресторации и банка.
— Непорядок, — нахмурился Викуло. — А почему это так?
— А это, уважаемый мастер, называется социальная несправедливость.
— Так если несправедливость, значит, с ней нужно бороться? — Викуло с моей помощью вступил на тонкий лёд и сейчас уверенно отдалялся по нему от берегов реальности.
— Можно и бороться, — согласился я. — Вот только большинству нравится обсуждать богатую жизнь чиновников и власти, вместо того, чтобы изменить свою.
— И что всё это из-за одного, как его там, чиновника? — недоверчиво уточнил кузнец.
— Ну, на самом деле их много, — я посмотрел на полусгнивший мост, связывающий город и остатки бывшего села. — И большинство из них работают на совесть, вот только…
— Вот только что?
— Вот только, если хотя бы один чиновник заражается особой чиновничьей болезнью, то он превращается в коррупционера.
— Страшный, поди, зверь? — опасливо уточнил Викуло.
— Ещё какой! — заверил его я. — Если такой завёлся в городе, всё, считай, все соки выпьет!