Полыхающие обломки снесли столбы и провода линии электропередач. Металлическая обшивка одного из большегрузов по спирали взлетела в воздух. Массивный кусок металла с грохотом ударился о капот машины Рафаэля и отскочил от кабины. В воздухе повисли дорожки дыма, оставленные горящими исковерканными обломками.

Оказавшиеся в ловушке грузовики захлестнуло пламя от разлитого под ними топлива. Огонь перекинулся на все стоящие машины. Люди кричали, сгорая заживо в кабинах. Кто-то пытался спастись бегством через реки горящего бензина, но ботинки и штаны несчастных вспыхивали, затем огонь перекидывался на их рубашки и волосы. Живые факелы истошно кричали.

Многие из бегущих людей вдыхали дым или огонь и падали. Люди разбегались во все стороны, пытаясь миновать полыхающие грузовики и летящие обломки в поисках безопасного места. Но его не было.

Едкий густой черный дым затягивал пространство, скрывая ряды грузовиков. Оранжевые сполохи вырывались из завесы чернильного дыма. Все это время продолжали детонировать пояса на собаках, взрывами сотрясая воздух.

Здесь творился настоящий ад.

Грузовики возле пропускных будок, не охваченные огнем и не уничтоженные взрывами, поспешили покинуть этот хаос. Большинство пограничников погибло. Те немногие, кто остался в живых, занимались своими ранами или пытались найти способ защититься. Их уже не волновали грузовики, в панике спасавшиеся от гибели и разрушений. Машины, набирая скорость по пути к просветам между развалинами, сталкивались с другими большегрузами, также пытавшимися спастись. Кто-то из водителей пытался маневрировать между поврежденной техникой или искореженными грузовиками, проезжая по тлеющим телам и сровненным с землей будкам пограничного контроля.

Взрывы от собачьих поясов наконец стихли. Рафаэль сверился с часами и убедился, что время на всех таймерах истекло. Он не хотел пострадать от взрыва собаки, убегающей с места происшествия. Собак дрессировали не бояться выстрелов и взрывов, но иногда природные инстинкты брали верх, и животные в панике уходили от огня. Он не видел поблизости ни одной собаки.

Наконец, время настало. Рафаэль врубил передачу и отпустил тормоз. Путь к нейтронным и гамма-детекторам преграждал почти полностью уничтоженный грузовик. Рафаэль набрал скорость и раскидал в стороны остатки прицепа. Ось с крепко сидевшими на ней колесами закрутилась волчком, отлетев в сторону. Большие листы металлической обшивки рассыпались, когда Рафаэль пробился через обломки.

Вокруг горели фуры и кричали люди — кто-то от боли, а кто-то звал на помощь. Некоторые водители и пограничники пытались спасти людей, оказавшихся в горящих грузовиках. Топливные баки продолжали врываться, заливая огонь дизельным топливом и создавая густые облака черного дыма. Даже несмотря на закрытое окно Рафаэль чувствовал испепеляющий жар.

Набирая скорость, он протаранил то, что осталось от кабины грузовика, стоявшего в одной очереди с ним. Корпус и шины его по большей части разнесло взрывом. Рафаэль попытался столкнуть обломки с дороги, но кабина повернулась перед решеткой радиатора фуры Рафаэля и покатилась на голых колесных дисках. Мертвый водитель в кабине повис на ремне безопасности; его левая рука была оторвана взрывом.

Рафаэль продолжал толкать кабину грузовика, пока они не проехали мимо будок пограничников. Миновав их, он крутанул руль, чтобы оттеснить тлеющие обломки кабины в сторону.

На протяжении всей атаки и после нее Кассиэль сидел и наблюдал, ничего не говоря и не предпринимая никаких действий. К счастью, он не сделал попытки поднять свое оружие и выстрелить через окно в противника, когда у него была такая возможность. Рафаэль предупредил его, что их работа — играть роль невинных жертв, угодивших в террористический акт.

Им совсем не нужно, чтобы кто-нибудь из выживших или офицеров, спешивших к месту происшествия, увидел стрельбу, раздающуюся из пассажирского окна удаляющегося грузовика. Это бы тотчас подсказало, что грузовик Рафаэля был частью атаки, пустив псу под хвост годы планирования. Рафаэль должен выглядеть как один из многих попавших в беду грузовиков, отчаянно покидающих место смерти и разрушения.

Некоторые грузовики останавливались после того, как покидали зону поражения, и водители выскакивали из кабин, чтобы оказать помощь десяткам пострадавших. Но большинство машин просто уезжали в панике, слишком напуганные кровавым беспорядком, чтобы решиться остаться.

Рафаэль горел желанием затеряться среди тех невинных людей, что бежали с места происшествия. Он хотел выглядеть, как любой другой мексиканский дальнобойщик, уносящий ноги из страха за собственную жизнь.

Они ехали на север, удаляясь от кровавого погрома на пограничном пункте Оэсте Меса, а позади пламя пожирало остовы десятков грузовиков. В воздухе парили тлеющие угли, а разрастающаяся масса черного дыма поднималась вверх; ветер на большой высоте сорвал верхушку зловещего столба дыма, размазав ее в длинное темное пятно на ярко-синем небе.

Машины экстренных служб мчались по шоссе на юг — к месту происшествия. Рафаэль видел проблесковые световые сигналы, движущиеся к шоссе с второстепенных дорог. Казалось, каждая полицейская машина в Южной Калифорнии неслась к пограничному переезду, вливаясь в реку мерцающих огней. Они снова опоздали. Они всегда появлялись только после нападения.

Все больше машин скорой помощи мчалось к месту теракта, но они не смогут спасти многих. Им придется обыскивать груды обугленных тел в поисках выживших. Там будут те, кому медики могут помочь, но они потратят время на отправку в больницы большого количества тяжелораненых, которые умрут по пути или в течение следующих нескольких дней. А те, кого еще не нашли, будут умирать.