Но вот, где окажется император, ему было весьма интересно, наверняка, у императора было не меньше грехов, чем у него, а может быть, даже и больше, а то и ужаснее. Такому служить было не грех. Тьфу, прости Господи, за невольный каламбур. Да и интересно.

— Клятву дашь на своей крови!

Император вдруг сделал резкий жест скипетром с головой змеи, который сжимал в руке, и все горящие факелы мгновенно потухли, отчего комната погрузилась в непроницаемую черноту. Впервые в душе Семёна вяло шевельнулся иррациональный страх, но тут же снова затих, задавленный железной волей своего хозяина.

Хлоп, и яркое бело-зелёное пламя загорелось в пасти каменной змеи, скалившейся с императорского скипетра. Медленно обходя помещение, император прикасался клыками змеи, с которых словно стекало пламя, к незаметным вначале факелам, которые тут же загорались ярким и сильным пламенем, не чадя и не плюясь искрами.

Перед троном из темноты возникла небольшая яшмовая чаша и обсидиановый нож, которых ранее Кнут не видел. Но мало ли тайн было у императора. Простейший механизм многое бы объяснил посвящённому.

Между тем, император, обойдя комнату, где зажёг все факелы, расположенные вдоль стен, уселся снова на трон, который теперь был виден весь, вплоть до мельчайших узоров на нём, и произнёс.

— Время для клятвы настало! Ты можешь взять кинжал!

Семён подошёл к чаше и ухватил правой рукой кинжал, хищно посмотрев при этом на императора. Тот лишь со странной улыбкой смотрел на него, поглаживая кого-то на своих коленях.

Семён взглянул туда ещё раз и смог рассмотреть огромную африканскую кобру, плюющуюся ядом. Почувствовав на себе взгляд, кобра приподнялась, распушив капюшон, словно прицеливаясь и готовясь к нападению. О действии её ядовитого плевка Семён был наслышан, а потому быстро убрал взгляд и чиркнул вулканическим стеклом себе по ладони, тут же опустив её вниз над чашей. Густые, почти чёрные капли стали срываться с его руки, медленно капая в чашу.

— Достаточно. Теперь повторяй за мной. «Я, раб Божий, Семён Абламдовансович Кнут».

— Что? Кнут в шоке окаменел, никто не знал его настоящего отчества, даже он сам только догадывался о нём, отгоняя от себя детские воспоминания, смутные и неприглядные.

— Не застывай, а то крови много потеряешь, я о тебе знаю больше, чем ты сам о себе. Многие знания, многие печали, но положение обязывает. Продолжаем.

— «Клянусь молчать, даже если меня будут пытать или издеваться, как надо мной, так и над теми людьми, которые мне дороги. Клянусь служить всю жизнь и до конца».

Семён исправно повторял за императором все слова, думая про себя, что эта клятва, в принципе, была лишней, он и так служил бы Иоанну, потому как получал то, чего ему не хватало в этой жизни. Но раз тому это было надо, то пускай будет клятва.

— «Да пусть сомкнутся навсегда мои губы, если я поведаю кому-либо о своём задании или нарушу своё слово», — повторил он последние слова клятвы и, убрав руку, поднял глаза на Иоанна Тёмного.

— Хорошо! — император резко встал, смахнув на пол пригревшуюся гадюку. Обиженно зашипев, змея уползла в темноту, стремясь покинуть комнату как можно быстрее.

Император подошёл к Семену, забрал кинжал, а затем достал небольшую бутылочку и плеснул из неё в чашу неизвестную жидкость. Соединившись с кровью, она вскипела и почти сразу превратилась в пар. Кровавая взвесь на мгновение повисла в воздухе.

Кнут невольно вдохнул, и кровавый пар проник в его горло и лёгкие, раздирая их и продвигаясь дальше, через капилляры и альвеолы глубоко внутрь его тела. Император лишь только чихнул и громко высморкался на пол.

— Пойдём, дело сделано. Кодировка прошла успешно. Теперь тебе будет проще сдохнуть, чем что-либо рассказать из того, что сейчас услышишь. Не веришь? Ну, да это твое дело. Не веришь и не веришь, мне вера твоя не нужна, всё равно ты безбожник, и мы оба это с тобой знаем.

— Да и ты ведь не сильно в Бога веруешь, император! — не остался в долгу и Семён.

— Во что я верую, то не твоя забота, смерд! И не тебе мне об этом говорить! Ты получишь приказ и будешь его выполнять, если не хочешь умереть в муках и без души. Даже самый проклятый душегуб не хочет скитаться по земле, пугая живых, не торопясь присоединиться к мёртвым. Или ты, всё же, хочешь это проверить?

Семён ничего не хотел проверять. На кой это ему?

— Какое будет мне задание, император?

— Сейчас узнаешь! — и, пройдя в другую комнату, вполне на вид обычную и освещённую простыми факелами, они приступили к разговору. Император присел в обычное деревянное кресло, а Семёну был предоставлен крепкий табурет.

— Прежде всего, подними все свои связи. Мне нужны разбойники и убийцы из России, как можно больше и как можно гаже, но в пределах психического здоровья. Психопатов и тех, у кого совсем съехала крыша, убьёшь сам, когда разберёшься в них. Ну, а те, которым некуда деться, тех всех бери. Можешь устраивать побеги из тюрем или с каторги и переправлять сюда. Денег на это я тебе выделю, можешь не стесняться, проси, сколько надо.