Шрифт:
Его явно приодели, шлем с рубахой смотрелся до ужаса нелепо, но я понимаю, – лучше, чем ничего. Зачем они со мной так любезничают? До этого он спокойно обращался ко мне на «ТЫ» и не стеснялся в выражениях, а сейчас улыбается настолько льстиво, что колени почти коснувшись земли начинают выпрямляться.
Рыцарь медленно меня обходил, и я почувствовал кончики своих ушей собственными же щеками. Почему мне так страшно, что хочется развернуться и драпать со всех ног?! Люди крайне учтиво со мной общаются, ничего не требуют, и даже помощь предлагают. Может, если я попрошу чего, так отстанут…
Резко я распрямился и уставился прямиком на приближающегося парня, – от страха не осталось и следа. В голове резко забили персональные барабаны.
Что за дрянь?.. Это он на меня так влияет?!
– Стой я сказал! – рявкнул воин.
– Да че он на тебя так не реагирует?!
– Ты дебил что ли? Ты мой *** видел? И свой! У него **** на тебя!
Дальнейший диалог я слушал без слуха. Опять таже ерь, я вижу, что они разговаривают, но не слышу! И когда парень сделал пару шагов назад, меня вновь придавило блестящим грузом, важно вышагивающим у меня перед носом. Золотой воин был настолько огромным, что, казалось, это аура его на меня так влияет. Я с места даже до плеча его не дотянусь… Что ж он такое жрет…
– Вы не могли бы отойти от меня немного? – вдруг возникла у меня идея.
– Сам ты дебил! Да ты его *** давишь! – разразился смехом рубаха парень, – хрен ты от него че получишь!
Воин за секунду отдалился от меня на шагов десять, подарил виноватую улыбку, и встал рядом с другом, которому сразу же прилетела смачная оплеуха. Вопрос: как он от нее мгновенно не издох, будет мучать меня до конца жизни. Видимо, и этот что-то особенное жрет…
Кажись мать ошиблась; и мох, и черви, и сырая болотная земля, которой меня пичкали все детство, ни к чему, кроме отравления, не приводили.
Теперь я понимаю, им от меня что-то нужно, силой они взять это не могут, ибо я бы уже целовал каменные ноги Ыркана. Отсюда любезность. И, судя по всему, они уверены, что я могу им это что-то дать… Только вот я не внюхиваю что?!
– Простите мне мою… простите, – расплылся в улыбке золотой великан.
– Я хочу есть, принесите мне завтра в это же время еды, которую… которую сами едите! – решил я рискнуть.
Хуже мне от этого не будет. Убьют сразу не страшно, убьют завтра не страшно, а вот если удастся с них что-нибудь поиметь, будет хороший бонус за мои страдания…
Воин едва не начал прыгать от счастья, и уже собирался мне еще что-то слюбезничать, как я решил наглеть по полной:
– Верните меня откуда взяли и убирайтесь! – рявкнул я со всей возможной деловитостью.
Не успел глазом моргнуть, как сразу же получил дубиной по голове, мгновенно оказавшись в гуще событий, – чего собственно и требовал. Моему появлению удивился только человек, до этого, видимо, долбящий кого-то другого. Ну сейчас отыграемся…
Глава 4
– Ешь!
– Не-ет!
Сегодня мне впервые за долгое время приснился сон. Не могу точно сказать насколько он связан с воспоминаниями, но правдоподобность моей истерики, с которой начинался практически каждый прием пищи, зашкаливала. Даже любимая синяя тарелка не могла привнести в него хоть каплю радости. Мерзко булькающее нечто мертвой хваткой цеплялось за ложку, и просто не позволяло себя пережевывать. То, что оно было живым я знал наверняка, но черви одно, а этим и мужиков в кормильне не пичкали даже в самое тяжелое время.
На протяжении всего сна я хотел обернуться, увидеть мамино лицо, может, обнять ее, но мигом сменяющие друг друга блюда насмерть приковывали внимание.
– Ты должен это съесть! В этой еде сила, слышишь? Будешь самым большим и смелым!
– Почему ты сама это не ешь?! Не буду! – заливался я слезами.
– Иди сюда, – почувствовал я мамину руку на предплечье.
Она нежно потянула меня к большому пыльному зеркалу. И я увидел маму. Из-за слоя серости на нем, ее кожа казалась еще тусклее, но была идеально ровной. Я почти не видел ее лица, для этого бы мне пришлось сломать себе шею, и запрокинуть голову навзничь. Ведь я в семь лет едва доходил ей до колена. Сейчас я бы все отдал, чтобы остаться таким же мелким и в любой непонятной ситуации с легкостью прятаться под юбку.
Мамины мощные руки пестрели разноцветными татуировками, в которых я всегда видел разное. Иногда мне казалось там разворачивалось ожесточенное сражение, иногда лисы загоняли зайца, иногда был яркий закат или щемящее сердце полнолуние. Я был настолько мелким, что она с легкостью садила меня на плечи и периодически об этом забывала.
– Видишь? Ты мал и слаб! Если хочешь быть как мама, нужно кушать, что она дает. Как ты будешь меня защищать, когда вырастешь?
Я молча хныкал, одновременно побарывая в себе отвращение и молясь. Почему она считала, что в этом бульоне на мерзости и гнили я смогу вырасти таким же крепким как она?..