Но в голове была лишь одна мысль: «Это снова произошло. И так будет и дальше. Это не прекратится. Им все время будет мало».

Ведьмы собирались разорвать наследие Избранного короля голыми кровавыми руками.

Они разорвут Серину…

Он не давал себе думать о ее имени. Иначе маска силы рассыплется, оставив его слабым и сломленным.

Часы тянулись, невозможные задания не заканчивались. Солнце взошло, поднялось по небу, и когда оно достигло зенита, палатки и беседки на лугу убрали. Гости спешили покинуть проклятый замок на святом озере. Только свита герцога Дальдреды и сестры Сивелин остались. Герард уже отдал тело герцога его народу, но сестры… он не мог пойти к ним. Как он мог сказать им, что их Великую мать захватила тень? Еще и ведьма.

Он уже не мог терпеть, прогнал всех из кабинета и приказал советнику Ивсу закрыть дверь. Он на пару мгновений опустил голову, прижал ладони к глазам и сосредоточился на дыхании.

Лица появились во тьме за веками — Террин, ставший монстром из-за проклятия, Лизель, охваченная болью Фейлин, произносящая ядовитые слова, Фендрель, опасный, полный решимости и ужаса.

Серина…

Серина смотрела на него. Ее рука была за спиной, нож прижимался к ее горлу.

— Богиня не помогла, — прошипел Герард. Он был виноват, он должен был признать правду, пока она не раздавила его. Все было его виной: похищение Серины, проклятие Террина, смерть Дальдреды, одержимость Лизель. Мучения Фейлин. Если бы он отказал герцогу, не взял бы Серину в жены, это не произошло бы. Но он был слаб. Так слаб.

Он потер руками лицо, убирая слезу. Было просто провалиться в отчаяние, проклинать небеса. Но это не вернет Серину. Ему нужно было взять себя в руки, придумать план.

Террин и Айлет помогут. И Фендрель. И его отец. Он не мог позволить всему обернуться как четыре года назад. Он не мог потерять Серину… или Фейлин.

Душа Фейлин была еще в этом мире, не осталась в Прибежище.

— Возможно, — процедил он, — она еще….

Он утих, заметил что-то под грудой бумаг на столе. Он тут же узнал почерк. Он сохранял письма за годы, мог одним взглядом узнать почерк Серины.

Но это было не ее письмо. Нет, эта страница была обгоревшей по краям. Он вытащил ее из-под стопки, ожидая, что бумага рассыплется. Но она удержалась целой, и, когда он поднял ее к лицу, его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что это было.

Великий яд распространится в сердцах моего народа, позволив Лжи править вместо Правды. Но я отправлю защитника. Я отправлю того, кого выберу отрезать голову обману и привести людей ко Мне. Объединенные в братство, захваченные тенью и нет, выступят вместе и создадут новое наследие под Моим Именем.

Как такое могло быть? Он сжег книгу и убрал потом пепел, не оставив ни следа от ереси Серины, чтобы не подставить ее, чтобы ее не казнили. Как этот листок уцелел?

И как он оказался на его столе? Эта страница как-то выпала? Серина смогла ее спасти?

Или другие силы работали в этом мире, не давали ему скрыться от правды?

Герард смотрел на эти слова, близкие к Сейон-Эбат, который он знал почти с рождения, но опасно отличающиеся. Его губы двигались невольно, и он прошептал:

— Объединенные в братство, захваченные тенью и нет…

Дверь открылась.

Герард опустил страницу на стол, скрыл под ладонью. Он встал и отошел от стола.

— Дядя.

Фендрель прошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Он выглядел как загнанный в ловушку зверь, пока шел к Герарду. Его рука была перевязана из-за раны, нанесенной им самим. Его лицо осунулось от усталости после использования силы тени.

Герард не сочувствовал ему. Он смотрел на серое лицо Фендреля как на лицо близкого врага. Он держался прямо, не собирался первым нарушать молчание между ними.

Фендрель вдохнул и заговорил:

— Ты уже виделся с гостями, принц?

— Они уехали, — сказал Герард. — Венатрикс Эверильд открыла барьер на несколько часов утром. Даже палатки убрали.

Фендрель окинул Герарда взглядом. Он все еще был в наряде с прошлой ночи, хоть расстегнул дублет, из-под которого было видно шелковую рубашку.

— Ты спал? — спросил Фендрель.

Герард покачал головой. Он так устал, что неловкий шаг мог отправить его на пол. Но он знал, что, если опустит голову, если закроет глаза, увидит испуганное лицо Серины, глядящее на него поверх ножа. Он услышит голос Фейлин, ужасный от боли в ее сердце и ненависти, и каждое ее слово будет сплетено с предательством.

Нет. Он не спал. Он не знал, сможет ли хоть когда-то спать.

Фендрель вздохнул, широкие плечи вдруг опустились. Он упер костяшки в стол, надавил. Казалось неправильным, что Фендрель мог быть слабым. Он был венатором-доминусом. Черным капюшоном. Он был героем Ведьминых войн. Как он смел после всего, что сделал, проявлять уязвимость?

Герард сглотнул, скривился и отвел взгляд, глядя на свою ладонь, все еще прикрывающую записи Серины.

— Что насчет Террина? — сдавленно спросил он. — Он проснулся?