– Говорит Броклау. – Голос майора был спокойным и властным. – Прекратить артобстрел. Мы на позициях.

Я был рад слышать это. Я еще не начал выполнять импровизированное поручение, данное самому себе, а он уже был готов уничтожать предателей. Юрген сбросил скорость, и с чувством дежа-вю я увидел вышедшего навстречу нам с поднятой рукой офицера СПО. Нас обступали стены промышленных зданий, достаточно высокие, чтобы погрузить улицы в тень, но за исключением этого человека в форме вокруг не было ни души. Это показалось мне странным, потому что рабочая смена должна была быть в самом разгаре.

– Комиссар,– неуверенно позвал Юрген.– Вы слышите стрельбу?

Он заглушил двигатель, и я понял, что он имеет в виду. Я подумал было об акустике, решив, будто слышу эхо перестрелок на Высотах, которые, как я понял по быстрым обменам короткими сообщениями в сети, уже начались. Потом до меня дошло, что звуки доносятся из-за линии кордона СПО.

– Что происходит? – спросил я, в упор глядя на офицера.

Он явно пребывал в легкой панике.

– Я не уверен, сэр. Нам дали приказ держаться, но их слишком много. Вы привели подкрепление?

– Боюсь, что мы и есть подкрепление. – Я решил тянуть время. – Против кого вы держите оборону?

– Я не знаю. Нас вытащили из казарм вчера ночью и приказали блокировать район.

«Он не старше того офицера, которого я застрелил», – внезапно подумал я, и его сбивчивая речь подсказывала мне, что он на грани паники. Во что бы я ни вляпался, это что-то стремительно приобретало сходство с выгребной ямой, если не по форме, то по сути. Впрочем, отступать было поздно.

– Нам только приказали оцепить район до тех пор, пока не вернется отряд инквизитора…

Император милосердный, все веселее и веселее. Определенно Орелиус растревожил лежачие камни, и те, кого он под ними обнаружил, выражали твердое намерение оставить свои тайны тайнами, из чего следовало – никто не выйдет за этот периметр живым…

– Инквизитор не сказал, что он там потерял? – спросил я, и офицер покачал головой:

– Я не говорил ни с ним, ни с кем-либо из его отряда. Говорил капитан, но он уже мертв… – Офицер почти срывался на крик, истерика уже клокотала в его глазах.

Я спрыгнул на дорожное покрытие, чувствуя, как оно вибрирует под подошвами моих сапог, и стараясь излучать властность и ободрение.

– Тогда, я так понимаю, вы здесь за старшего, лейтенант? – Это его проняло. Он коротко и судорожно кивнул. – Ну, так докладывайте. Куда они отправились? Когда? Сколько их было? Что еще вы можете сказать?

Его челюсть задвигалась, как будто он насильно заставлял ее работать. Выстрелы и крики эхо разносило между зданиями. В одном из окон на верхних этажах полыхнула лазерная вспышка, и луч, прошипев между нашими головами, врезался в борт «Саламандры». Я пригнулся, увлекая за собой в безопасное место и офицера, а Юрген уже развернул совершенно не пострадавшую, прочную маленькую машину так, что установленный на ней тяжелый болтер уставился в сторону цели. С коротким ревом болт вырвал из стены изрядный кусок кладки, превратив снайпера в неаппетитное пятно.

– Благодарю, Юрген. – Я снова обратил свое внимание на молодого офицера. – Инквизитор что, прямиком туда направился?

– Да, со свитой. Прямо перед рассветом. Нам было приказано никого не впускать и не выпускать до их возвращения.

Значит, примерно десять с половиной часов назад Орелиус вошел туда – и что-то мне подсказывало, что он в скором времени вряд ли вернется, если вообще вернется.

– Сколько человек с ним было? – спросил я.

Лейтенант задумался.

– Я видел всего шестерых, – ответил он, наконец. – Четверо мужчин и две женщины. Одна из них казалась немного странной.

Видимо, псайкерша Рахиль.

– Что можете сказать о неприятеле?

– Они тут везде, их десятки… – Он нервно дернул головой, стараясь держать в поле зрения всю улицу.

– Где? В здании склада?

– В основном.

Он вскочил, готовый бежать, и очередной лазерный заряд тут же нашел его плечо. Лейтенант рухнул, всхлипнув, как ребенок.

– С тобой все будет в порядке, – сказал я, взглянув на рану.

Если уж есть что-то хорошее в ранении лазерным лучом, так это то, что он сам же и прижигает рану, если заденут по касательной – шансы не истечь кровью довольно велики; пару раз это спасало и мою презренную жизнь. Я окинул взглядом улицу, стараясь засечь, откуда стреляли, и заметил какое-то движение за горой ящиков. Я указал туда офицеру.

– Там наши или враг?

– Не знаю! Кровь Императора, больно-то как…

– Будет еще больнее, если сию секунду не перестанешь тут сопли размазывать! – внезапно заорал я. – Твои солдаты там умирают! Если не будешь вести себя как офицер и не поможешь мне спасти их, я сам тебя пристрелю!

Конечно, это было бы последним делом, ведь своими воплями он, по ходу, отвлекал на себя вражеский огонь, и мои шансы уцелеть таким образом возрастали. Но еще больше они возрастут, если парень начнет шевелить мозгами. Вероятно, он вспомнил, что случилось с последним отрядом СПО, который решил встать на дороге у комиссара.