Маньяк стоял у багажника с монтировкой в руках. Ехать назад он не захотел так как разворачивать длинную машину на узкой дороге кукурузного поля был проблематично. И проехал дальше, выехав на трассу ведущую в город. Через километр можно было свернуть в лес куда собственно маньяк и направился. Остановившись на повороте с шоссе, он планировал вытащить мальчишку в лес, не заезжая в него. Джон уже очнулся от удара и теперь его мучила нестерпимая боль в сломанной руке. Маньяк гнал по кочкам, совершенно не беспокоясь о комфорте юноши, запертого в багажнике. Пьяный фермер не с первого раза попал ключом в замочную скважину замка багажника и в какой-то миг он распахнулся, и маньяк получил ощутимый пинок ногами в пах. Согнувшись от боли, он заметил, как рыжая тень мелькнула от машины на ту стороны дороги истошно вопя при этом.

Маньяк бросился вслед за ускользающей жертвой выхватывая на бегу нож из-за голенища высоких сапогов. Но догнать Джона маньяку было не суждено. Раздался мощный гудок похожий на паровозный. И маньяка сдуло с дороги. Огромный грузовик, не ожидая такой самоубийственной прыти от водителя Линкольна не успел затормозить и маньяка буквально расплющило о капот и отбросило метров на двадцать. На дороге остался лежать только правый сапог. Израненный парень сидел в пыли на обочине и рыдал.

– А теперь наш выход ученик. Пойдём. – Вергилий поманил меня рукой. Мы направились к неподвижному телу в клетчатой рубашке. Я заметил, как над телом возникло свечение бордового цвета с оранжевыми лучами. От тела отделился бесформенный сгусток и завис в метре над ним. Вергилий уверенным движением как будто хотел поймать муху схватил этот бесплотную фигуру и крепко сжал в ладони.

– Вот теперь он наш! – изрёк мой провожатый.

– А он видит нас?

– Ещё бы. И даже слышит. Более того он начинает понимать, что умер. И это совсем не нравится. Да? – последний вопрос предназначался бывшему маньяку.

– Кто вы – отпечаталось у меня в сознании. Конечно же он не мог говорить всё происходило мысленно. В дальнейшем повествовании я не буду упоминать каждый раз о мыслях. Ведь умершие не могут говорить. Это им не к чему и нечем.

– Мы пришли за тобой убийца. – Пафосно сообщил Вергилий.

– Так это правда, что Ад существует? – истерически завопил маньяк.

– Да. Мы отведём тебя туда. Но останешься ли ты там или нет судить не нам.

– Но за что? Что я сделал! Я только очищал землю от грязных бродяг.

– О! Так у нас здесь борец за чистоту как это мы сразу тебя не разглядели. Тот паренёк чудом спасшийся не думает, что его надо было убивать только за то, что он бродяжничает. И не прикрывайся безумными речами ты зверь – после этих слов Вергилий сделал шаг погружаясь по колену в землю. В руке у него трепыхалась душонка маньяка. – Пошли что встал. Сдадим его в компетентные руки так сказать. Помогай, а то вырвется. Они сильны первые время за счёт накопленной энергии.

– Я думал мы будем его судить на месте – берясь, с другой стороны, за маньяка. Душа его была упругой на ощупь, но не оставляло ощущения что она вся пропитана грязной слизью.

– Нет. Мы не судим. Наше дело передать по назначению. Следи чтобы он не вырвался.

Глава 3

– Лихо они его упаковали! – меня поразило с какой лёгкостью душа маньяка получила вечные мучения. Теперь он будет постоянно видеть, как живут его жертвы купаясь в благодати. В то время как он сам сидит в кошмарных и зловонных катакомбах ежеминутно испытывая ту боль что причинил при жизни другим. Они это такие же фигуры в балахонах недолго расспрашивали маньяка и определили ему место по заслугам. Во всяком случае до Страшного суда.

– С ним-то всё ясно. Что ты вынес из этой истории? – Я ещё ни разу не видел лица Вергилия и теперь на меня мерцая зелёным уставились два зрачка из глубины капюшона, который он не снимал.

– Ну… – промямлил я – убивать людей плохо, конечно. Но некоторые его бесили это точно. Вот взять девочку. Мэри. Она в свои пятнадцать не стесняясь жила с обоими. Может и фермеру дала будь он симпатичнее.

– Кто кого раздражает сейчас роли не играет. Всех полюбить невозможно человеку во всяком случае. Но это не повод ставить убийства на поток. Его будут судить не за то, что кто-то ему не нравился или был грязным и вонючим. Его будут судить за то, что он убивал. Жизнь он не давал значит и не вправе отнимать. Жизнь священна даже у самого распоследнего негодяя. Не нравиться он тебе отойди в сторону и не общайся. Понимаешь? Ты со мной для того, чтобы понимать, что ты сам сделал не так и что другие делают не так.

– А это не осуждение? Я слышал, что осуждать других это грех. – Парировал я. Неуверенно.

– Это не осуждение. Осуждать, то есть судить дано не нам. Но такой инструмент как совесть есть у каждого. И он говорит тебе что можно, а что нет. Что хорошо, а что плохо. Если ты не сможешь в этом разобраться то, как тогда жить? Это, как, не зная правил сесть за руль автомобиля. Если человек сделал зло, то мы так и говорим он сделал зло. Это не осуждение, а констатация факта.

– Ок.! Вергилий выдыхай. Почему ты сказал, чтобы я крепче его держал. Куда он мог деться?

– Не знаю почему, но в первые минуты душа может пожелать остаться в плотном мире. И тогда она становится призраком. Гадит исподтишка. Некоторые даже умудряются взаимодействовать с материей. И тогда такое начинается. Полтергейст слышал может?

– Да я всегда смотрю по ящику подобные программы. Смотрел то есть.

– Поэтому их надо держать крепче. Не хватало ещё портить статистику.

– И вы туда же. Что дальше?

– А дальше у нас очень интересный фрукт. Кстати, у тебя на родине. Поехали. – Он ухватил меня за руку, и мы оказались в старинном особняке с евроремонтом. За столом сидел мужчина за пятьдесят. Сухой и желчный. Худые нервные пальцы теребили золотую ручку. Мужчина был чем-то сильно обеспокоен и постоянно кусал нижнюю губу.