— Садитесь, — сказал ему Олег и указал взглядом на кресло. — Пиджак снимите. Марина, водички принеси.

Надел светло-зеленый халат медика, взял резиновые перчатки.

Его помощник уже был одет по больничному.

Олег вынул из шкафа упаковку лекарства, белую с широкой красной полосой, положил на столик рядом с креслом.

Дмитрий приготовил ампулу с прозрачной жидкостью и шприц.

Полупрозрачный стакан на столике возле кресла был наполнен водой из пластиковой бутылки, Андрей скинул пиджак и повесил на стойку для одежды, оставшись в синей рубашке с длинными рукавами.

— Рукава закатайте, — сказал Олег, — будем моды вводить в вену.

Андрей помедлил, но подчинился.

Под рубашкой, на левой руке оказался кожаный футляр для ножа. Нож присутствовал.

— Так, господин Альбицкий, — вздохнул Олег, — все металлические предметы на стол у окна: финки, ножи, заточки, звездочки самурая, огнестрельное и газовое оружие, кольца, часы, браслеты, золотые цепи, нательный крест, если есть. Пытались что-нибудь готовить в фольге в микроволновке? Там пролетают такие красивые молнии. Вот здесь тоже самое будет от излучения биопрограммера.

Честно говоря, здесь Олег несколько преувеличивал.

— По крайней мере, будут помехи при трансляции карты с модов на биопрограммер, — заметила Марина, — а, возможно, и нечитаемые участки. Причем, где появятся, предсказать невозможно.

Андрей кивнул. Подошел к окну и сложил на стол нож вместе с футляром. Колец и браслетов у него не оказалось, креста тоже, а часы были пластиковые.

— Смарт? — спросил Олег, указав глазами на часы. — Снимайте.

Альбицкий подчинился.

— Все? — спросил Олег. — Точно?

— Да, — кивнул Андрей и направился к креслу.

Сел.

— Что теперь?

— На столике рядом с вами лекарство. Две таблетки.

— Можно мне описание прочитать.

— Конечно, читайте. Препарат для диагностики «Кондактин-С». Довольно сильный из первого списка. Мы сейчас вам будем вводить моды, которые проникнут в мозг и будут передавать на биопрограммер информацию о вашей нейронной сети. Так вот для того, чтобы они туда проникли, нужен кондактин. Дело в том, что у нас есть гемато-энцефалический барьер, который не дает пройти в мозг всякой гадости. К сожалению, организм не понимает, что моды — совсем не гадость, а очень даже нужная и полезная штука для снятия нейронной карты. Ощущения от препарата, к сожалению, не очень приятные, но без него никак.

— Да, премного наслышан. А моды? Где они?

— Ампула на столике, — Олег указал на нее глазами. — Читайте, только осторожно. Не разбейте.

— Моды диагностические М-сто, — прочитал Андрей. — Показания к применению: снятие карты нейронной сети. Время жизни: 48 часов.

— Это время жизни модов, — пояснил Олег. — Потом они гибнут и постепенно выводятся из организма. Кроме диагностических, есть еще коррекционные моды. Они живут значительно дольше и умеют не только читать, но и писать и стирать. Пока они нам не нужны, но у меня сильные подозрения, что понадобятся. Кстати, если Вы решаетесь на коррекцию, лучше сразу ввести коррекционные моды. Карту они тоже умеют снимать, а неприятная процедура будет одна, а не две. Что Вы об этом думаете?

— То есть, чтобы корректировать память нужны коррекционные моды?

— Вы хотите редактировать память?

— Да, стереть кое-что.

— Понятно. Это незаконно, и я этого делать не буду.

— Ладно, тогда диагностические.

Альбицкий вынул из упаковки две красные полупрозрачные, продолговатые таблетки. Проглотил и запил водой.

— Теперь ложитесь, — сказал Олег. — Препарат начнет действовать, тогда мы введем моды.

Альбицкий подчинился.

— Андрей, руку на подлокотник, — скомандовал Олег Николаевич. — Марина, свет!

На потолке вспыхнули бестеневые лампы.

— Как себя чувствуете? — спросил Олег.

— Как у зубного врача.

— Руку ладонью вверх. Ну, вены хорошие. Приятно видеть человека, который никогда не встраивал в свой нейромедиаторный обмен всякую гадость.

Олег вытянул из-под подлокотника широкий репсовый ремень и застегнул его на запястье у пациента.

— Зачем? — спросил Андрей.

— Все хорошо, — сказала Марина. — Под воздействием кондактина человек может вести себя неадекватно. Тогда трудно попасть в вену.

Такой же репсовый ремень Олег закрепил на плече Андрея, выше локтя. Слегка затянул.

— Не больно?

— Немного.

— Потерпите, самое неприятное состояние длится максимум четверть часа.

— Очень жарко, — сказал Андрей, — можно окно открыть.

— Угу, — сказал Олег, — и туже затянул репс на запястье пациента.

Альбицкий задышал чаще, на лбу его выступил пот.

— Пора, по-моему, — сказала Марина.

— Еще минутку, — возразил Олег Николаевич.

— Окно, пожалуйста, — взмолился Андрей, пытаясь свободной левой рукой расстегнуть пуговицы на рубашке. Рука предательски дрожала.