– Ненавижу тебя, карнелиец! – услышал он вслед. – Клянусь, я найду и убью тебя!

Роланд молча сорвал засов и кинулся вниз по лестнице.

Кира отступила от двери, собираясь с мыслями. В голове вертелось несколько простых, но эффективных заклятий, вот только требовали они гораздо большего пространства, нежели скромная комнатка в трактире.

Она нахмурилась, лихорадочно пытаясь вспомнить что-то еще, но мысли, как назло, перескакивали с одного мощного заклятия на другое, вот только применить их здесь было равносильно самоубийству.

По полу загрохотал упавший засов, и на пороге появился Ингельд.Кира в страхе попятилась, вскинула руку, собираясь использовать все, что угодно, да так и застыла, приоткрыв рот от изумления.

Бурлившие вокруг нее потоки магических сил, готовые вот-вот взорваться разрушительными заклятиями, вдруг исчезли, точно их ножом отрезало. Впрочем, как поняла Кира мгновением позже, они, конечно же, никуда не исчезли. Они словно перестали замечать Киру. Как будто ее и не было, как будто ее воля не имела больше никакого значения.

Ощущение было не из приятных. Особенно для того, кто купался в магии с младых лет. Похожее ощущение, наверное, испытывает улитка, выдранная из своей раковины.

Кира знала, что происходит. Ингельд заключил ее в Сферу Диспеля, рассеивающую все магические потоки. Сфера существовала недолго. Стремящиеся вернуться в прежнее русло потоки обычно срывали ее через несколько минут. Но для победы в поединке магов этого было вполне достаточно.

За спиной Киры хлопнули ставни и, резко обернувшись, она увидела, как Селена безуспешно пытается их открыть.

– Ты проиграла, Кира. Слишком долго думала, – заметил Ингельд. – Советую отойти в сторонку и не мешать.

– Но как ты смог? – прошептала Кира. – Немногие способны создать Сферу Диспеля за доли секунды...

Ингельд снисходительно улыбнулся и прошел мимо, не удостоив ее даже взглядом. Кира еще раз попыталась сотворить хоть какое-нибудь заклятие, надеясь, что она ошиблась, что магия еще при ней, но все было впустую. Она в отчаянии стиснула кулаки.

– Селена, оставь окно в покое, это бесполезно, – заметил Ингельд, остановившись в нескольких шагах от девушки.

Селена повернулась к Ингельду и тот, к своему немалому удивлению, заметил, что в глазах ее не было и тени страха.

– Вы брат Роланда? – спросила она.

– Да. Хотя, наверное, он больше не считает меня своим братом, – усмехнулся Ингельд.

– Что вы хотите от меня?

– Ты знаешь, девочка. У тебя есть нечто, принадлежащее мне.

– Почему вы так решили? Это не может принадлежать вам или мне, это Зло, и его следовало бы совсем уничтожить.

– Я не хочу спорить с тобой, девочка. Просто отдай мне это.

– Мне очень жаль вас, – тихо призналась Селена. – Вы похожи на Роланда, но в вашем сердце поселилась тьма.

– Девочка, у меня нет времени на пустые разговоры.

– Поверьте, мне не жалко этого... этих... Я бы с радостью отдала, но я даже не знаю как это сделать.

Ингельд нахмурился.

– Это упрощает дело, – карнелиец скривился. – Хотя вряд ли это будет безболезненно.

Ингельд неожиданно крутнулся на месте, и в следующий миг в его руках забилась Кира. Одной рукой карнелиец поднял ее за воротник в воздух, а второй забрал из ее руки нож.

– Ох, как это нехорошо, Кира, как это вульгарно для мага – пользоваться презренным оружием тупых воинов.

Ингельд с силой отшвырнул ее и Кира, ударившись об стену, потеряла сознание. Карнелиец развернулся к Селене и остолбенел. Окно было распахнуто, а Селена исчезла. Вместо нее на Ингельда с улыбкой поглядывала незнакомая, едва одетая девушка.

Но Ингельд недолго пребывал в замешательстве. Заметив за спиной незнакомки крылья, лицо карнелийца рассекла улыбка.

– Так значит Крылья у тебя?

– У меня есть не только Крылья, карнелиец, – оскалилась девушка. – Значит, ты и есть брат Роланда? Должна признаться, твой брат понравился мне больше.

– Я рад за тебя, – поморщился Ингельд. – Но сама-то ты кто? Как понимаю, это ты помогла Селене сбежать?

– Я – Эльвира, Повелительница Ночи!

Ингельд расхохотался.

– Тебе кажется это забавным? – взгляд Эльвиры наполнился гневом.

– Да, ты очень забавная. Твои слова, твоя одежда, может я не прав, но сдается мне, что ты из какого-то бродячего цирка.