— Мы плюем в глаза неприятностям, — добавил я.

— Психи вы несчастные, — сообщила Пегги.

— А знаешь, что? — спросила у нее Кэт. — Пятьдесят процентов нашей миссии — позади. Мы все еще здесь из-за того, что нужно спасти тебя и Донни. Тебя мы уже спасли, без каких-либо потерь. Так что основания радоваться у нас все же есть. Предлагаю выпить пива. Будешь?

— Ей еще по возрасту нельзя, — указал я.

— Кого сейчас волнует?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Мы сейчас спаиваем несовершеннолетнюю, так-то.

— Для меня сейчас важнее выпить его все, пока оно еще не вскипело от жары.

Я посмотрел на Пегги. Она отвернулась к окну, поджав губы, и мне вдруг стало неловко. Она не питала к нам теплых чувств, но на то у нее было полное право: ее брат по нашей вине все еще пребывал в лапах Снега Снеговича, и для него это все могло кончиться смертью.

— Достань-ка нам три баночки, — попросила ее Кэт.

Пегги молча склонилась, достала одну, смерила задумчивым взглядом, словно видела нечто подобное впервые.

— Теперь, когда ты с нами, — сказал я, — Снеговичу придется самому вести фургон. Он сейчас за рулем.

— Логично, — убийственным тоном ответила Пегги.

— Да, весьма. А еще логично вот что: за рулем он не сможет издеваться над Донни. Вести машину и пытать при этом кого-то — непростое дело.

— По крайней мере, — добавила Кэт, — сильно навредить в таком положении нельзя.

— Да, наверное, вы правы. — Она передала банку Кэт, наклонилась за следующей.

— Спасибо.

Ответа не последовало.

— По моим предположениям, — взял слово я, — он привязал Донни к пассажирскому сиденью. Чтобы он не убежал и не смог помешать ему вести машину.

Пегги открыла вторую банку и протянула ее мне, пробормотав: «На».

Я поблагодарил ее.

В ответ она выдала тихим и очень утомленным голосом:

— Донни он запихнул в задки фургона. Обмотал пояс вокруг ног. Чтобы он не брыкался. Пояс. Все наши пожитки — как раз там, в задней части. Если ему вздумается связать или как-то еще обездвижить Донни, у него не будет недостатка в подручных средствах. Но ему не придется связывать его вообще, если он мертв.

— Если кто мертв? — уточнила Кэт.

— Донни.

— Донни не мертв.

— Как вы можете знать?..

— Мы знаем, — ответил я за Кэт.

— По крайней мере мы думаем, что знаем, — ответила Кэт лично.

— Если он убьет Донни, — сказал я, — он упустит шанс на вечную жизнь. И далеко не в христианском смысле.

— Вы опять несете какую-то чушь, — нахмурилась Пегги. — Что на этот раз?

— Снег Снегович мечтает стать вампиром, — сказала Кэт. — И без нас ему эту мечту не осуществить. У нас в багажнике — залог его вечной молодости.

Пегги подозрительно посмотрела на банку пива в руке, потом все же открыла и осторожно поднесла к губам. Отпила. Скорчила гримаску.

— Ужасно, — поделилась она ощущениями.

— Не пей, — пожал плечами я. — Нам больше достанется.

— И что, этой вот ерундой люди заливают себе глаза? Пиво что, всё на вкус такое?

— Пожалуй, почти всё.

Она все же сделала еще один неуверенный глоток, потом выдала:

— Значит, вы опять пытаетесь мне голову задурить.

— Каким же образом? — осведомилась Кэт.

— Вампирами. Ага, сейчас!

— Никаких «ага, сейчас», солнышко, — сказала Кэт. — Снег Снегович хочет стать вампиром. Честное пионерское.

— Старовата ты для «честного пионерского», — подколол я ее.

— Честное индейское, — поправилась она.

— А «индейское» звучит неполиткорректно.

— Слово коренного американца, Сэм, не юродствуй.

— Вот, уже лучше! — расплылся в улыбке я.

— Итак, — подытожила Кэт, — честное слово, именно этого он желает. Стать вампиром и не стареть.

— Вы серьезно? Вы вампирами меня надуть пытаетесь?

— А ты что, не веришь в вампиров? — спросил я ее.

— В вампиров? В Дракулу, в Салимов Удел… что там еще, Энн Райс, «Интервью с вампиром»? В фильме еще Брэд Питт играл. — Теперь даже Пегги улыбалась.