Его ведь, возможно, будет непросто найти.

Возможно, придется ворочать Эллиота.

Молоток мог быть под ним. За ним. Вне досягаемости.

Возможно, за ним придется лезть — и лезть глубоко.

Крышка багажника оставалась открытой.

Я снова глянул на Снеговича.

— Продолжай идти, — заклинал я его. — Не оборачивайся.

Время шло; крышка все никак не опускалась.

— Закрывай, Кэт. — Нервы были на пределе, и я уже конкретно говорил сам с собой вслух. — Пожалуйста, закрой эту чертову штуку. Возьми молоток и захлопни ее. Или — к черту молоток. Быстрее. Он же сейчас посмотрит!

И он посмотрел.

— Дерьмо! — взвыл я.

Он не только посмотрел. Он обернулся и побежал к нам навстречу.

Я ударил по тормозам. Едва машина замерла, я услышал, как Кэт ахнула, и понял, что все же не стоило так резко останавливаться. Секундой позже машина просела.

Будто в багажник неаккуратно бросили тяжелый чемодан.

— О нет, — простонал я.

Хоть Снег Снегович бежал не сломя голову, расстояние между нами сокращалось с каждым его мощным рывком вперед. Я выключил двигатель. Пытаясь сохранять спокойствие и выглядеть как обычно, я выбрался из машины и захлопнул дверь.

Пока я пытался собраться с мыслями и решить наконец, браться за ледоруб или нет, подоспел наш седовласый детина:

— Нашел нам дорогу! Не шибко хороша, но сойде… — Он замедлил шаг. — Эй, а где Кэти? — Его глаза стрельнули в сторону багажника.

И он направился к нему. Я поспешил следом.

Вмиг оживший луч фонаря застыл на Кэт.

Из нутра багажника торчали ее ноги — все остальное было где-то поверх Эллиота. Пыхтя и барахтаясь, она пыталась восстановить равновесие, и Снег Снегович помог ей весьма радикальным образом, сграбастов за ягодицы и рванув на себя.

— Ай!

— Убери от нее свои лапы, — предупредил я.

Ударив по моим глазам прямым светом, он бросил — почти беззлобно:

— Умолкни.

И осветил багажник. Осветил Эллиота, вытянувшегося на спине, голова в дальнем левом углу, пятки — в крайнем правом. И все было прекрасно видно — и изоленту, и острие кола, торчащее из груди, и чертов член этого мертвого мудака.

Никакого молотка. Кэт так и не успела добыть его — слишком резко я остановил.

— Может, уберешь руки с моей задницы? — подала она голос.

— Ну уж нет. — Снегович поднял ее за бока, без малейшего усилия, словно маленькую девочку, и усадил в багажник поверх Эллиота. В процессе она крепко врезалась головой в нависшую крышку.

— Ай! Пусти меня!

Он отвесил ей пощечину.

Я пошел на него.

Ну и не дошел, чего уж там.

Ибо, грозно наступая с рыком «Ублюдок!», я как-то упустил момент, когда Снег Снегович грациозно развернулся на пятках и сунул свой кулачище мне под дых. И меня согнуло почище бараньего рога. Земля ушла из под ног.

Упав на четвереньки, я попытался вдохнуть. Легкие казались плоскими. Несмотря на почти полную тишину, царившую вокруг, в моих ушах бил набат. Сквозь его громыхание и жалкие звуки от моих попыток подпустить в грудь воздуха, я еле расслышал крик Кэт:

— Сэм! Сэм, ты в порядке?

— Молчи, смерд, — пробасил Снегович.

— От смерда слышу, — огрызнулась она.

Новая пощечина.

— Поешь говна и сдохни, — сказала она. Хоть слова и были резкими, голос ее сильно дрожал. Она плакала.

— В порядке твой Сэм, — сказал ей Снег Снегович. — Я его просто слегонца стукнул, сечешь? Пришлось обороняться. Но я ж вполсилы. Так что не бурчи.

— Выпусти меня!

— Я вам вредить не собираюсь. Но придется рассказать мне, что происходит. В смысле, у вас клятый труп в багажнике.

Я приподнял голову. Ноги Кэт свисали с края багажника, Снегович навис над ней, перекрывая путь к отступлению.

— Так вы у мамы парочка крутых мокрушников? — вопросил он.

— Пусти меня.

— Отвечай, красавица.

— С ним произошел несчастный случай.

— Не похоже, как по мне, на несчастный случай. По-моему, в него деревяшку острую заколотили, да так, что насквозь прошла.

— Это кол, — ответила Кэт.

— Кол? Он сам себя насадил на кол?

— Он погиб, устанавливая купол цирка.

— Отличная шутка, — произнес Снегович, отвешивая ей еще одну оплеуху.