У меня не получалось сейчас и слова сказать — я лишь смотрел и с трудом верил собственным ушам. С самого своего появления у моих дверей Кэт стравливала мне одну ужасную историю за другой, и переварить их все было довольно трудно.

По крайней мере, вот так вот сходу.

И, коль скоро вампир Эллиот оказался всамделишным, есть ли у меня причины не верить ей сейчас?

— Он что, так и сказал? Что хочет это повторить?

— Не хочешь ли ты сказать, что я выдумываю?

— Нет, но… какой же должна быть больной его голова, чтоб в нее такие мысли приходили?

— Какой же больной, выражаясь твоими словами, должна быть голова, чтобы дать волю рукам на подпой жены и аборт?

Я только и мог, что плечами пожать.

— Так или иначе, — продолжала Кэт, — тогда я и решила убить его. Думала об этом и раньше. Когда только-только очнулась, и он рассказал мне, что сделал. Вот почему я ничего никому не рассказывала. Пусть все думают, что мы счастливы вместе. Я решила поддерживать эту иллюзию столько, сколько получится — чтобы потом никто не нашел мотив, когда Билл… случайно умрет. Но, сам понимаешь… это была мечта, фантазия. Я бы не решилась. Но когда он рассмеялся мне в лицо и сказал, что захочет сделать мне еще одного ребенка на убой… это стало чем-то большим.

Глубоко вздохнув, она бросила на меня короткий взгляд и снова вернулась к дороге.

— Он изнасиловал меня, — сказала она. — Прямо здесь, в машине. На подъездной дорожке. Попросил, чтобы я наклонилась и посмотрела на одометр… чтобы объяснила, где я намотала все те мили, ушедшие на поездку к врачу.

— Прямо на улице?

Она несколько раз коротко и нервно кивнула.

— Было темно?

— Нет. Смеркалось, не более. Летний вечер, каких-то жалких девять часов. Солнце только-только начинало садиться, и света хватало. Если бы было темно, он попытался бы затащить меня в дом. Он всегда обставлял все так, чтобы видеть меня, когда мы… ну… занимаемся сексом.

— И как на это отреагировали соседи?

— Не думаю, что кто-то нас видел. Машина была с другой стороны дома, у черного хода, а мы были на асфальте перед ней. За забором и все такое… Но мне пришлось стиснуть зубы и молчать. Даже если он приказывал мне что-то говорить, я переходила на шепот. Как бы мне не было больно, я вела себя тихо. Не хотела, чтобы кто-то узнал.

— Ублюдок, — процедил я.

— Он попытался сделать меня беременной заново прямо там, на подъездной дорожке — вот и вся песенка. До того он всегда пользовался контрацептивами. Всегда. Что до меня — «поступай, как знаешь», говорил он. А я никогда не пыталась как-то взять это под контроль. Не было повода. Я хотела ребенка, но Билл всегда носил резинку.

— И как так получилось, что ты забеременела? Самооплодотворение?

— Нет, я бы не смогла такое провернуть. Просто одна из этих проклятых штук протекла, похоже. Такое бывает. Они всегда протекают. Иногда — рвутся прямо внутри. Но тогда, на дорожке, на нем не было презерватива. И он все приговаривал, пока делал это, что ждет-не дождется, когда я снова… вот только он не будет меня опаивать, он сделает все так, что я ничего не пропущу, ни одной минутки, что он покажет мне кусочки… вот что он твердил, пока насиловал меня.

Она умолкла. Надолго.

Снаружи лунный свет изливался на взгорья и равнины, служившие некогда местом съемок бесчисленным вестернам — в первые дни Голливуда. Ну, если все эти истории — правда. Я считал, что да. Иные склоны, утесы и расщелья выглядели едва ли не знакомыми. Может быть, именно их я видел в «Одиноком Ковбое» или «Шоу Джин Отри».

Будучи ребенком, я, смотря вестерны, и не подозревал, вообразить себе не мог, что где-то существует такое зло, как то, о котором мне сейчас поведала Кэт.

А ведь уже тогда оно, скорее всего, было.

Я просто не знал.

И не желал бы никому знать.

Кэт нарушила тишину:

— Но у него не вышло. Несмотря на все, я не залетела той ночью.

— Повезло, — сказал я.

— Наверное. И Билл лишился шанса снова покалечить меня. Навсегда — через месяц он уже был мертв.

— Убит Эллиотом, — сказал я.

— Именно так. Убит Эллиотом, — эхом откликнулась она.

— Ты в этом как-то замешана? — догадался я.

— Замешана по уши, — кивнула Кэт. — Я наняла Эллиота.

— Ты шутишь, — поперхнулся я.

— Думаешь?..

— Выходит, мы недавно пробили колом сердце парня, которому ты заплатила за убийство мужа?

— Я же не знала, что он вампир. Поначалу.

— Как ты вообще на него вышла?

— Случайно. Я принялась искать наемного убийцу, и… сам понимаешь, смерти Билла хотелось, а вот угодить в тюрьму — отнюдь. В тюрьмах полным-полно женщин, расквитавшихся с мужьями по-плохому. Я даже маленькое исследование провела. Не важно, как жестоки были к ним мужчины, важно то, что убийство рассматривается как самооборона только в том случае, если все произошло в процессе убийства тебя самой. Только так, и никак иначе. Тебя просто так не оставят, если ты расскажешь слезливую историю о домашнем аборте.